— Вставайте, куски дерьма! — закричал один из них. — Уже шесть утра, через час у вас начинается рабочий день! Приведите себя в порядок, позавтракайте, а затем мы отправимся на каменоломню. Там вы ознакомитесь со своими обязанностями, которые будут входить в распорядок каждого вашего дня, на протяжении следующих десяти лет!
В хижине становилось оживленнее, пленники просыпались от громких криков солдата, и потирая глаза слушали его речь. Когда он закончил, в комнату вошли несколько пожилых женщин и поставили на пол подносы с похлебкой и ломаными кусками хлеба. После этого, они быстро покинули помещение, а солдат усмехнулся, глядя на это зрелище.
— Жрите, тупые свиньи! — он пнул один из подносов. — У вас полчаса, а затем мы отправимся на место вашей новой работы!
Солдаты покинули хижину и закрыли дверь на засовы.
Оголодавшие пленные не раздумывая ринулись к подносам, хватая миски с похлебкой и набирая хлеб, столько, сколько вместится в руках. Позади к ним подошел крупный мужчина и поднял двоих из них за шиворот.
— Хватит жадничать! — крикнул он, оттаскивая их от подносов. — Здесь голодны все, а не только вы, нужно поделить все поровну.
Он подошел к подносам, поочередно раздал всем по одной миске и по два куска хлеба. Саймон ушел в дальний угол, решив позавтракать в одиночестве, но к нему тут же подсел Кевин.
— Друг, я думаю нам нужно выбираться отсюда, — заговорил он, хлебая похлебку. — Как ты считаешь?
— Я тебе не друг, — огрызнулся Саймон, бросив на него злой взгляд. — Выгляни в окно, там несколько сотен вооруженных наемников, каким образом ты собираешься убраться отсюда?
— Я выглядывал в окно, умник! — позлорадствовал Кевин, поставив миску на пол. — Да, там действительно очень много солдат. Но мы же не собираемся работать на этого жирного дядю в течении десяти лет, и я подумал, что в одиночку мне отсюда не выбраться, поэтому собираю команду.
Саймон вновь взглянул на него, но в его взгляде проскользнуло лишь отчаяние.
— Смирись, нам не выбраться отсюда, — обреченно ответил он. — И чем быстрее ты поймешь это, тем лучше для тебя.
— Какой же ты пессимист! — с иронией заявил Кевин, вновь продолжив уплетать похлебку. — Ладно, я самостоятельно найду способ выбраться отсюда, а ты поможешь мне осуществить мой план в действие, по рукам?
Он протянул раскрытую ладонь, в ожидании согласия на рукопожатие.
— По рукам, — все еще прибывая в унынии, Саймон все же, пожал ему руку. — Надеюсь твой план не будет заключаться в том, что, когда нас выведут из этой хижины, просто бежать к лесу.
— А что, неплохой план, возьму на заметку! — радостно произнес Кевин, поднимаясь на ноги. — Ладно шучу, я обязательно что-нибудь придумаю, не унывай так.
Когда они закончили завтрак, в хижину вернулись солдаты. На этот раз их было шестеро, вместо троих.
— Поели? — спросил тот же властный солдат, что прежде кричал на них. — Собирайтесь, путь недолгий и займет минут двадцать. Но день будет тяжелым, тут вас обманывать не стану.
Он громко засмеялся над своими же словами, а солдаты, которые были в его сопровождении, негромко захихикали в знак поддержки. Прежде чем их вывели на улицу, каждому из них связали руки веревкой, а после еще одной веревкой их привязали друг к другу.
— Не пытайтесь бежать, это бессмысленно, — заявил главный солдат. — И да, ко мне бы можете обращаться просто, ваше величество. Если кто-то вздумает обратиться ко мне иначе, то я отрублю ему пальцы и скормлю своим псам.
Он вновь засмеялся над своими словами, как психически неуравновешенный человек, но другие солдаты вновь, поддержали его негромким смехом, будто бы, боясь проигнорировать его. Группу из восьми пленных повели по дороге, вдоль которой располагался редкий лес, а красивое пение птиц вносило совершенно несоответствующее ощущение, относительно их положению дел. Примерно через двадцать минут пути, как и говорил главный солдат, они прибыли на каменоломню, где уже находились несколько сотен пленных в сопровождении нескольких десятков хорошо экипированных наемников, которые контролировали процесс распределения работы.
Саймона, отдельно от других пленных из его группы, отвели в одну из шахт, в которой он трудился до обеда под пристальным наблюдением надзирателей. Примерно в два часа дня, их покормили отвратительной едой, еще хуже той, которая была на завтрак, и они продолжили работать. Своими глазами он наблюдал, как некоторые из работников в течение дня, не выдерживали темпа работы и их за это избивали плетями, рукоятями мечей и кулаками. Тех, кто был не в состоянии продолжать работу, солдаты выводили из шахты, а после эти солдаты уже возвращались без пленников, или же с новой рабочей силой.
