— ... а эти бумаги... Я пыталась успокоиться. Пыталась настроиться на разговор с тобой... с Вами. И делала то, что умею лучше всего, но, видимо, и тут я недостаточно хороша. Оно не сходится, все не сходится, и мне надо потратить несколько месяцев, чтобы понять, правда ли это. Я сначала просто из любопытства... а потом просто хотела понять и помочь, потому что я не знаю, не знаю, что теперь делать, и что со мной будет... — чувствуя, что срываюсь в позорные слезы, я почти до крови закусила губу и замолчала, утыкаясь взглядом в пол.
Мужчина в кресле шевельнулся, чуть меняя положение. А затем в полумраке кабинета прозвучал его тихий голос:
— Как зовут твою мать, дитя?
— Изерда. Изерда Ал'oновна. — Я подняла взгляд на короля и, увидев замешательство на его лице, пояснила: — У нас так принято. Есть имя, есть фамилия — это как род, и есть отчество — оно по имени отца дается. Имя моего дедушки — Ал'oн.
Медленно мужчина напротив меня поднялся из кресла, не сводя с меня тяжелого, пугающего своей задумчивостью взгляда. Король обошел стол и остановился рядом со мной.
— Я вижу, что ты веришь в то, что говоришь. Но это еще не значит, что все это — правда. Что с моей дочерью?
— Я не знаю. Оля... Она сказала «мы постараемся тебя найти», но кто эти «мы» — я не знаю. Я могла бы соврать, но знаю только то, что там Вашей дочери, очевидно, безопаснее, чем здесь.
Мужчина кивнул, сел на край стола, сдвинув записи, и еще раз внимательно меня оглядел.
— Вчера Эвелин сказала, что умрет, но замуж за убийцу и узурпатора не выйдет. Она никогда не обладала магическим даром, даже зажечь светильник для нее было непосильной задачей, но ее мать была исключительной женщиной. Изерда обладала даром провидения, но призналась мне в этом только после свадьбы. У нас считается, что магические силы для особы королевского рода — не самое лучшее приданое. Дочь их не унаследовала, как я думал, по крайней мере, ни одна проверка сил у нее так и не нашла...
Нервно облизнув губы, я пыталась понять, к чему ведет король, но в моей голове крепко засели его слова про магический светильник. «Подождите-ка, то есть для того, чтобы зажечь его, надо обладать магическим даром? Но я же легко сделала это в своей комнате». Подняв голову, я нашла на потолке уже знакомую мне мутную полусферу и хлопнула в ладони. «Свети!»
И он засветил. Набрав яркости от тусклой лампочки до маленькой сверхновой, он вдруг загудел и взорвался.
Я вскрикнула от испуга, закрываясь руками, и почувствовала, как меня выдергивают из-под падающих осколков.
— Я... я просто сказала ему светить!
Король, отряхиваясь от осколков, жестом отослал вбежавшую внутрь кабинета стражу и рассмеялся, качая головой.
— Да уж, он был очень исполнителен, хочу тебе сказать.
Посерьезнев, мужчина еще раз осмотрел меня, а потом, резко выдохнув, и, видимо, что-то решив для себя, заговорил:
— Значит так. Ты — Эвелин. Это — твое имя. Эвелин Латисская, дочь Рудольфа Четвертого. То есть, моя дочь. Хотела ты того, или нет, но теперь будет так. Что ты знаешь о месте, куда попала?
Я, тихонько выдохнув от облегчения, помотала головой. Одной проблемой только что стало меньше — мне поверили и меня признали. У меня появился первый союзник! Да еще и не просто союзник — а король, и мой собственный отец. Наконец-то приятная новость!
— Ничегошеньки я не знаю. Мне «по наследству» осталось умение говорить, читать и писать. Вроде бы все. А вот воспоминаний никаких, только моя собственная память.
— И еще, судя по всему, дар к магии принесла с собой, — добавил мой отец, подходя к креслу, в котором сидел в начале разговора, и беря в руки оставленную в глиняном блюдце на подлокотнике трубку.
Я снова помотала головой.
— В моем мире магии не было, кажется... — Я задумалась: что же тогда провернула Ольга и, получается, проворачивала все то время, что я ее знала, если магии нет?
— Кажется, ага. А светильник сам по себе взорвался, видимо. — Мужчина раскурил трубку от уголька из камина и махнул рукой на мои попытки что-то возразить.
