— Нет, Тайлер! — он вдруг повысил голос, отчего я испуганно вздрогнула. — Эта… девушка знает слишком многое. Ее нельзя отпускать, тем более, наружу!
Голова шла кругом. Я попыталась вдохнуть воздух, но сжавшиеся в страхе легкие не давали мне этого сделать.
— И что ты предлагаешь? — голос Алекса теперь тоже не звучал спокойно. — Убить ее? Я не позволю этого сделать — говорю сразу.
— Да кто она такая? Обычная примитивная, Тайлер, опомнись!
— Нет, отец.
— Эта девчонка знает слишком много всего, — вновь повторил Томас, и это звучало как приговор.
Мне вдруг захотелось встать и уйти, но я не была уверена, что смогу дойти… куда? Я даже не знала, куда мне идти! Паника полностью окутала мозг. Я инстинктивно схватила Алекса за рукав пиджака, чувствуя, как перед глазами начинает темнеть. Он перевел на меня острый, колючий взгляд, которым, видимо, награждал своего отца.
— Я хочу уйти…
Я попыталась сморгнуть темную пелену перед глазами, но она не желала испаряться. Только потом я поняла, что эта пелена — скопившиеся слезы, которые начали прокладывать одинокие дорожки на моих щеках.
— Я не могу… — вновь прошептала я.
Алекс ничего не делал, лишь смотрел на меня, хмуря брови. Не выдержав его бездействия, я сама поднялась со стула и на негнущихся ногах попыталась выйти из-за стола. Вдруг он взял меня за руку, вынуждая посмотреть на него, но я уже ничего не видела. К горлу подкатила тошнота вместе с горьким тугим комком.
Она знает слишком много всего.
Ее нельзя отпускать.
— Саманта, пожалуйста, сядь, — в ушах, казалось, была плотная вата. — Сэм…
Я с силой вырвалась из его хватки и выбралась из объятья стульев, стремительно направившись к выходу. Слезы уже без остановки скатывались вниз, застилая все перед глазами, а вздохи превратились в сдавленнее всхлипы. Я резко сорвалась на бег, мечтая быстрее покинуть их общество. Кто-то из людей Томаса попытался перехватить меня, но приказ Алекса не прикасаться ко мне остановил их.
Я была разбитой, подавленной и абсолютно беспомощной. Не помня как, добежала до комнаты Алекса, не стесняясь уже всхлипывать во весь голос и чувствуя пугающую пустоту где-то в груди.
Они не выпустят меня.
Дрожащими руками закрыла дверь изнутри и прошагала к кровати, размазывая слезы тыльной стороной ладони. Дыхание было полностью сбито, поэтому из легких то и дело вырывались рваные шумные полувздохи.
Я больше никогда не увижу Кейси, Реми, Константина…
Я легла на кровать и свернулась калачиком, тихо поскуливая.
Просто зажмуриться и, может, сон… Это ведь так легко… Просто представить.
Нет. Я до крови прикусила губу, чувствуя новую волну паники.
Реальность никогда еще не оказывалась сном, а значит, и в этот раз все было по-настоящему.
***
Я нехотя открыла глаза и уставилась на чужую спину, почувствовав, как от неожиданности сжалось сердце. Белая рубашка натянулась так, что через нее выступали позвонки. Я затаила дыхание и приподнялась на локте, заглядывая за сопящее тело. Алекс. Напряжение сразу испарилось. Наверное, он пришел, когда я уснула. Я не знала, сколько времени пролежала, жалея себя и свою нелегкую судьбу и продумывая план побега. Но сам факт того, что я заснула, несмотря на свое состояние, удивил.
Перевернувшись на другой бок, я осторожно поднялась с кровати и вдруг испуганно обернулась от тихого стона. Алекс дернулся, но не проснулся. Облегченно выдохнула. А потом так же бесшумно прошагала в смежную ванную (интуиция меня не подвела) и закрыла за собой дверь.
Здесь было красиво и изысканно, но не вычурно, в отличие от того же коридора. Взгляд сразу зацепился за большое зеркало во весь рост, и я, словно завороженная, медленно подошла к нему, с тихим ужасом осматривая свое отражение. Красивое платье нещадно измялось и теперь походило на ненужную тряпку, а все лицо опухло от слез. Я сделала еще шаг, подойдя ближе, и отметила покрасневшие глаза. Красавица, просто слов нет.
Вдруг вспомнились мои новенькие ножны, и кожа на бедре зазудела как по команде.
— Вот ведь… — прошипела я, когда увидела красные отметины на местах от тугих кожаных ремней. Хотелось расчесать зудящие следы, но в некоторых местах кожа протерлась до крови и теперь пощипывала даже от легких прикосновений.
Я стянула платье через голову, за ним на пол полетело белье. Ступни обжог холодный кафель душевой кабины, и сверху незамедлительно полилась горячая вода, согревая и давая лживое чувство защищенности. Медленно провела ладонями по локтям и ниже, обхватывая ребра. Желудок скрутило от проснувшегося голода и чего-то еще. Я ощущала пустоту внутри, ясно понимая, что виной тому не только моя голодовка. Стало противно и невероятно грустно.
Твою мать, хватит жалеть себя, Саманта! Ты выше этого.
