Я вытянула руку и осторожно поправила упавшую на лоб Алекса прядь смольных волос, тут же одернув ладонь обратно под щеку. Странно. Во сне он был другим: лживо беззащитным и беспечным. Но я-то знала, как в этой упыриной голове много непонятных мне мыслей. Сложных, колючих, темных. Алекс хочет занять место отца — это уже о многом говорит. Не удивлюсь, если эта новость станет сюрпризом не только для одной меня. Скрытную натуру узнать просто, но того, кто не подает вида в своей скрытности — практически невозможно. Я прошлась взглядом по подрагивающим во сне темным ресницам, прямому носу и губам и невольно улыбнулась, когда Алекс шевельнул ими в немом шепоте. Сглотнув, он на мгновенье нахмурился, но вскоре расслабил лицо и приоткрыл один глаз, посмотрев на меня.
— Привет, — сказал он сиплым после сна голосом.
— Привет.
— И давно ты не спишь?
— Только проснулась, — соврала я.
Алекс протянул руку и неожиданно притянул меня к себе, прижав к горячему телу. На мгновенье потеряв связь с реальностью, я удивленно проморгалась и уставилась в его довольное лицо.
— Это нарушение личного пространства, — наигранно нравоучительным тоном проговорила я, еле сдерживая глупую улыбку.
— Это приятное нарушение личного пространства. Так не считается.
Алекс закрыл глаза и уткнулся носом мне в шею. По коже пробежались мурашки, и каждый раз, когда он выдыхал, я подвергалась их нападкам.
— Может, поговорим о вчерашнем?
Я не могла больше томиться в ожидании. Это было просто невыносимо.
— Не порть момент, я тебя прошу, — недовольно захныкал Алекс и потерся носом о мою кожу.
Я дернулась и воскликнула:
— Щекотно! Ах-ха-ха, Алекс, прекрати!
Неожиданно я оказалась под ним, и улыбка сама собой медленно сползла с лица. Алекс упирался руками по обе стороны от моей головы и внимательно смотрел прямо в глаза. В горле пересохло. Вдруг он медленно опустился на локти, оказавшись еще ближе. Я почувствовала вес его тела, и от этого чувства захотелось довольно заурчать. Его губы прикоснулись к уголку рта и поползли вверх по скуле, даря еле уловимую ласку. На долю секунды прикрыла глаза, но перед тем, как Алекс приступил к шее, взяла его голову и заставила посмотреть на себя.
— Я же твое временное развлечение? — лукаво поинтересовалась я и заметила, как он сразу изменился в лице.
— Ты поверила? — выдохнул Алекс.
— Ты был довольно убедителен.
Не хотелось признаваться, насколько сильно в тот момент сжалось мое сердце. Какое-то время обдумывая что-то в своей голове, Алекс наклонился и поцеловал меня в нос. А потом в подбородок и висок. Я зажмурилась и засмеялась, когда его поцелуи оказались повсюду.
— А сейчас я убедителен?
— Очень.
Улыбнувшись, Алекс перекатился на бок и положил голову на мое плечо. Кажется, о вчерашнем сегодня мы так и не поговорим.
Мне было хорошо с ним не думать ни о чем. Просто наслаждаться сейчас и чувствовать, как его пальцы вырисовывают причудливые узоры на животе. Но как только я позволяла мыслям выбраться наружу, в груди что-то неприятно холодело. А что, если я, правда, всего лишь временное развлечение? Игрушка? Вчерашний разговор — не первый, что я услышала на этот счет. И от этого становилось по-настоящему страшно. Если я ничего не значу для Алекса, то чем же тогда закончится эта странная история?
Облизав губы, я прочистила горло и прошептала:
— Алекс?
— М-м? — он все так же продолжал лежать, даже не шелохнувшись.
— Что… происходит?
— В смысле? — на этот раз он приподнял голову и заглянул в мои глаза.
Нет, не смотри так, пожалуйста. Я ведь совсем теряюсь! Пришлось перевести взгляд на стену, уговаривая себя продолжить разговор.
— Между нами.
Алекс промолчал. Более того, он положил голову обратно и вновь принялся щекотать живот ленивыми движениями указательного пальца.
— Я серьезно!
— А что ты хочешь услышать?
— Правду, конечно.
Тревога, родившаяся из не беспочвенных сомнений, начала расти. Зачем он тянет с ответом? Неужели не понимает, как это важно для меня?
Алекс, наконец, перестал отвлекать меня своими прикосновениями. Я нервно жевала губы, стараясь дышать через раз. А потом он проговорил:
— Наверное, мы сдерживаем друг друга от сумасшествия. Без тебя я бы давно уже свихнулся.
Я застыла, не в силах разобрать его слова. Что это? Своеобразное признание? Я слышала едва различимую тоску в его голосе. Ощущала груз, давящий на его плечи. И усталость. Эту безграничную, но тщательно скрываемую ото всех усталость, которая вырывается наружу только в такие моменты откровения. И мне хотелось расспросить Алекса обо всех терзаниях, заставить развязать язык. Сказать, что он может поделиться со мной чем угодно, потому что я видела и знала и так слишком много. Потому что, Армагеддон его побери, хоть мы и знакомы какой-то месяц, я считала Алекса одним из самых близких мне людей. Даже не зная о нем ничего. Даже совершенно не понимая, что творится в его голове. Мне так хотелось попросить его раскрыться мне.
Но ответила я совершенно другое:
— А, по-моему, находясь рядом, мы только быстрее сходим с ума.
