— Заклинанием, разорвавшим ему всю одежду, — вздохнула девушка. — Вольные орлы напали на наш дом. Я пыталась выиграть время. Он из-за заклятия голый оказался перед всей шайкой. За это я получила улучшенную метку, наложенную прямо на кость.
— Да уж, справедливость — его первое и второе имя, — хмыкнул Триен.
Алима кивнула и отвела взгляд. На том серьезные разговоры и закончились. Беглянка к беседам по душам и более подробным рассказам явно ещё не была готова.
Кошмар о Санхи был в этот раз особенно мерзким. Двукратное полное вычерпывание резерва не прошло даром и аукнулось даже не сном, а полноценным бредом. Триену чудилось, что он стоит на кухне, рядом Санхи смешивает и разминает в ступке составляющие, пахнет мятой и паленой шерстью.
— Из-за нее ты в неприятности вляпался. Мы, знамо дело, магам всяким не чета, но поговорку вспомни. Ворон ворону глаз не выклюет, а маг с магом вражду не начинает. А ты земляку дорогу перешел, игрушку не отдаешь. Ну не дурень ли? — снисходительно ухмыльнулась шаманка, будто речь шла о чем-то досадном, но несущественном, вроде поставленного на новую рубаху пятна.
— Ей нужны помощь и защита, — собственный голос показался Триену чуть слышным, слабым. И ощущение было противным, словно он и в самом деле поступил глупо, опрометчиво, а теперь его справедливо упрекали за беспечность.
— Она игрушка, чужая игрушка. У нее нет своей судьбы. О такой и тревожиться смешно, — Санхи покачала головой, отложила пестик.
Она подняла ступку, вдохнула запах полной грудью, повернулась к Триену, глаза ее потемнели, а голос стал сиплым и грубым, каким бывал в ритуалах:
— Она будет привязана к тому магу до самой смерти. Он снова придет за ней. Отдай, не наживай врага. Не твоя она. Эта мэдлэгч тебя погубит.
Триен покачал головой, отступил на шаг.
— Не веришь? — усмешка Санхи стала издевательской. — Я покажу.
Она высыпала смесь из ступки в плоскую медную миску.
В следующий миг Триен очутился у могильного черного камня. В изножии из светлых круглых камней был выложен круг, внутри горел костер. Санхи, прижимая левой рукой к животу миску, трижды обошла Триена, могилу и костер противосолонь. Шаманка пела заклятие, помогающее увидеть грядущее, потряхивала костяной трещоткой.
Сухой звук полых костей, запах дыма хвойных деревьев, паленой шерсти и мяты полностью затопили сознание Триена. Мелодия пронизывала все естество, отзывалась в сердце, порабощала мысли, вводила в транс. Триен знал это заклятие, даже подпевал, хотя и против воли.
Вновь возникло знакомое по годам ученичества ощущение — Санхи использовала Триена в своих целях. Когда не хотела растрачивать магию на зачарование ингредиентов, она черпала дар ученика, тратила его силу. Долго, очень долго он позволял себя дурачить, верил, что так и должно быть, что именно так шаманы и учат. Осознание хищнических мотивов Санхи причиняло душевную боль тогда и открыло рану снова. Из навязанного транса хотелось вырваться, обрубить связь, вынырнуть из кошмара, но яркий, осязаемый и исключительно правдоподобный бред не отпускал.
Трещотка замолкла, Санхи села рядом с костром, поставила в пламя миску. Казалось, медь сама стала огнем, узор на ней полыхал красным и черным. Триен стоял напротив, ступни погрузились в мягкий мох, и на несколько мгновений шаману показалось, он уподобился дереву. Его магия тянулась к тем, что лежали в могиле. Он знал, его судьба связана с ними, их сила подпитает и поддержит, поможет найти правильный ответ.
— Откройся мне, яви себя! — воскликнула Санхи и полоснула по левой ладони кинжалом.
Всплеск боли — Триен посмотрел на свою руку. По левой ладони из свежего пореза текла кровь.
Санхи сжала руку в кулак, ее кровь капала в плоскую чашу. Травы и паленые перья в ней загорелись, будто не кровь попадала на них, а сгустки пламени. Триен сел к костру, протянул руку, и его кровь шипела на раскаленной меди.
— Смотри! — Санхи широким жестом смахнула дым. — Так будет!
Над травами собрался новый дым, тягучий и густой. Игра теней и света оживила его, струи и петли складывались в узоры.
Триен отчетливо увидел каменистое ущелье, себя и девушку. Он увидел там и Фейольда, и того самого разбойника, которого ударила защита дома. Маг и его подельник ждали в засаде, а когда дымный Триен и девушка подошли достаточно близко, разбойник выстрелил. Болт угодил шаману в грудь. Триен упал, Алима бросилась к нему, но Фейольд поймал ее заклинанием. Ухватив за ошейник, с жуткой силой ударил о каменную стену. Девушка, будто тряпичная кукла, упала безвольно и замерла без движения. Маг вальяжно, с нарочитой ленцой подошел к Триену. Тот пробовал даже не отползти, а хотя бы дышать. Маг, мстительно наступив на болт, вогнал его глубже в грудь шамана.
Триен бесстрастно смотрел, как одна сотканная из дыма фигура убивает другую, как маг из далекого будущего презрительно сплевывает и бьет Алиму ногой по лицу. Видение пропало, в завитках поднимающегося над медной миской дыма иссякла сила.
