Неизменная вежливость в разговоре со мной, оборванкой, задолжавшей спасителю и кров, и пищу, и защиту, поражала, но при этом не казалась нарочитой, наигранной. Как трактовать происходящее, я не знала, смущалась ужасно и металась между желанием верить в бескорыстную доброту и пониманием того, что живая я, наверное, выгодней мертвой.
Выделенная мне комната была небольшой, светлой и довольно уютной. Ларь у стены, полки, ковер на полу и кровать. Настоящая человеческая кровать! С периной, подушкой, простыней… Я медленно подошла к этому чуду, погладила стеганое покрывало. Да только мечтать о том, как я заберусь под теплое одеяло, устроюсь на подушке, уже было счастьем!
— Кажется, ты давно не спала на постели, — тихо заметил шаман.
Я кивнула, ответила, не поворачиваясь к нему:
— Из-за родовой магии я почти все время была в лисьем облике. Превращалась на минуту-две и то не сама, а с помощью артефакта. Лисам кровати не нужны. Χватит и каменного пола подвала.
Он долго выдыхал. Глянув на него украдкой, с удивлением поняла, что шаман злился. Неужели несправедливость, бесчеловечное отношение так его раздражают?
— Ясно, — коротко ответил северянин. — Теперь будет по — другому.
Он изобразил улыбку, поменял тему:
— Алима, я приготовил тебе одежду. Есть сорочки, которые могут сойти за ночные. Посмотри в ларе, что тебе подойдет. Когда переоденешься и ляжешь, позови меня. Сделаем примочку, ты выпьешь лекарство. Мне бы хотелось, чтобы ты поспала до вечера. То заклинание, которое я использовал утром, конечно, немного восстановило тебе силы, но здоровый сон оно не заменяет.
Я кивнула, шаман поставил на столик у постели чашку и вышел. Первым делом я принюхалась к питью, чуть-чуть пригубила. В напитке отчетливо ощущались мед и солодка. Лекарство от простуды и кашля?
Одежда, чистая и приятно пахнущая хвоей, мне в самом деле была велика, но в любом случае лучше того рубища, в которое за год превратились мои вещи. А шаман прав. Великоватую одежду можно ушить. Главное, что бы левая рука действовала. Нужно надеяться, это скоро произойдет, потому что припухлость и непроходящее покалывание меня всерьез беспокоили. Как и то, что я плохо чувствовала пальцы.
Кроме светлой длинной сорочки с вышитыми по круглому вороту и манжетам красными цветами в ларе нашлись и такие важные вещи как гребень и ленты. Я, жмурясь от удовольствия, расчесала еще мокрые волосы — роскошь, недоступная мне последний год. Заплетать косу не стала, а подушку застелила сухим полотенцем, что бы не намочить.
Осторожно выглянув за дверь, увидела, что шаман моет посуду. Окликнуть не решилась, так и стояла на пороге, ждала, когда северянин обернется.
— Готова? — спросил он, вытирая руки.
Кивнула, в который раз отметив, каким благожелательным он выглядит. У него была очень светлая, теплая улыбка. Я так хотела верить, что он не причинит мне зла, что первое впечатление правдиво. Но времена моей наивности, доверчивости давно прошли, я одернула себя, напомнила об осторожности и бдительности.
Как он и велел, забралась под одеяло, а пока шаман заматывал мне руку полотенцами, пила лекарство.
— Ты промерзла сегодня ночью, — подчеркнул северянин. — При других обстоятельствах мы бы тебя хорошенько пропарили, но из-за руки нельзя. Эта микстура поможет от простуды. Отдыхай, постарайся поспать. Не пугайся, если проснешься вечером, а меня дома не будет. В Пупе вчера роды тяжелые были, нужно проверить, как чувствуют себя мать и дитя.
— Спасибо, — снова поблагодарила я, когда он запеленал мне руку.
— На здоровье, спи, — шаман улыбнулся, вышел и тихо притворил дверь.
Я слышала, как он готовил что-то, как глухо стучал о доску нож, как плескалась вода. Сытость, ощущение чистоты, теплая постель убаюкивали. Сознанием завладели спокойствие и чувство, что нахожусь в безопасности, что здесь мне никто не посмеет навредить. Устроившись на подушке, натянув на плечо невесомое пуховое одеяло, не заметила, как заснула.
Появление мага в Пупе не слишком беспокоило Триена. Чтобы взломать защиту шаманских владений, таких Фейольдов требовался десяток. И то они смогли бы пробить брешь и зайти в дом только недели через две беспрерывной работы и при условии, что сам шаман все это время благодушно бездействовал и никак не усиливал охранные чары.
Санхи, прославившаяся не столько лекарским даром, сколько мастерством проклинателя, очень высоко ценила безопасность. В воспоминаниях шаманки Триен видел не одно нападение на нее. Она часто проклинала на болезни, несчастные случаи и даже смерть, а заклинания такого рода оставляли достаточно выраженный след, по которому несложно отследить мага. Люди пытались мстить Санхи, но лишь раз смогли ранить шаманку. И то легко. В самом начале ее пути.
