— Какой из ударов ты имеешь в виду? — уточнил Триен так легко, будто не испытывал боли.
Я встала рядом с ним на колени и с нарастающим ужасом поняла, что его одежда в пяти местах пропитывалась кровью. И большое пятно расползалось на животе.
— Ему хватило сил на заклятие оцепенения. Я не мог защищаться. Прости.
— Но переборол чары, чтобы защитить меня, — просипела я, сморгнув слезы. — Ложись, я помогу. Посмотрим, что можно сделать.
Если бы я не поддержала, он упал бы на землю. Бледнел на глазах, но я верила, что все обойдется. Верила. До того момента, как расстегнула его рубашку. Печень… Эта магическая сволочь ударила Триена в печень!
— Алима, — Триен еле шевелил губами. — Помни свое обещание. Ты обещала решать за себя сама. Сдержи слово.
— Не вздумай умирать! — я вцепилась ему в плечо. — Не вздумай!
— Прости.
Время между ударами колотящегося сердца растянулось на века. Я смотрела в глаза Триена и видела, как в них меркнет свет. Боже! Нет, этого не может быть! Не может! Я не допущу!
— Поздравляю, ты справился, — раздался слева свитый из многих голос.
Триен повернулся к Смерти.
— Она в безопасности. Это самое главное. Надеюсь, Алима сможет сдержать данное мне слово.
— Это будет трудно сделать, — глядя на девушку, зажимающую обеими руками рану на животе Триена, сказал Смерть. — Придется пойти против традиций народа, против воли семьи, сопротивляться каждый день фразам «мы ведь хотим тебе только добра»…
— Но она справится? — напористо уточнил Триен.
Зеленоглазый пожал плечами:
— Надеюсь.
— Ну да, я почти забыл, с кем разговариваю, — хмыкнул шаман. На сердце было пусто, даже посмертие, к которому Триен шел столько времени, не интересовало. Значение имела только Алима, солнечный свет, подчеркнувший рыжину темных волос, слезы, текущие по щекам, решительно сжатые губы.
— Почему ты не сказал ей, что любишь ее? — с видом исследователя полюбопытствовал Смерть.
— Не думал, что это так заметно.
— Триен, — в голосе Зеленоглазого послышался укор. — Я же знаю людей с момента их сотворения. Мне заметно. Хотя в твоем случае это видно было всем. И твоим родителям, и брату. Так почему ты ей не сказал?
— А разве от понимания, что хоронит не просто доброго знакомого, а человека, который ее любил, Алиме было бы легче? Она стала бы счастливей с этим знанием? — коротко глянув на собеседника, ответил Триен. — Нет, не стала бы.
— Ты все-таки это сделал! — голос разъяренной Льинны прорезал окружавшую собеседников серость. — Не держите меня! Я обещала дать ему тумаков! Сейчас он у меня получит!
Появившаяся девушка полыхала праведным гневом и отбивалась от двух мужских воплощений Санхи, которые пробовали ее останавливать.
— Рад вас видеть, — усмехнулся Смерть, сделав шаг навстречу троице и другим воплощениям.
— А, Заплечный, добился, чего хотел? Ну и кому от этого лучше? — накинулась на него Льинна. — Может, Триену, которого ты так беззастенчиво использовал? Может, Алиме, которая потеряла его? Кому?
— Тебе, Льинна, — мягко ответил Смерть и распахнул объятия. — Иди ко мне. Ты ведь давно этого хочешь.
Она замерла на несколько мгновений, кивнула и, шмыгнув носом, обняла Зеленоглазого. В его руках она растворилась, и Триен чувствовал, что Льинна счастлива. Мужчинам Смерть подавал руку, и они тоже были рады обрести посмертие. Для них оно означало покой и надежду на возрождение через время.
Санхи подошла последней.
— Ты обыграл меня, — мрачно бросила она. — Признаю. Я ещё могу понять, что ты использовал этого остолопа, чтобы добраться до меня, но мэдлэгч приплел зря. Не будет ей счастья. Не мог другую обреченную выбрать?
— Ты просто злишься из-за проигрыша, — усмехнулся Смерть. — И тем не менее добро пожаловать на мою сторону. Я ждал тебя здесь много десятков лет.
Санхи поклонилась ему и пропала. Единственный призрак, который не был рад обрести посмертие.
— Спасибо, что все-таки решил дать посмертие, — поблагодарил Триен. — Я, признаться, не рассчитывал.
— Знаю, — спокойно ответил Зеленоглазый. — Ты устоял перед всеми искушениями, твоя жертва ради любимой была совершенно бескорыстной. Твои последние и первые слова на грани отражали заботу лишь об Алиме, о ее счастье.
— Санхи не раз говорила, что Алима не будет счастлива. Она сказала правду? — прислушиваясь к отголоскам эмоций шаманки, спросил Триен.
— Οна злая обиженная женщина, ни разу в жизни не любившая. Οна хотела сказать гадость, — вздохнул Зеленоглазый.
— А ты — Смерть и не любишь отвечать на вопросы, — без всякого раздражения добавил Триен.
— Ты прав, — усмехнулся собеседник. — Не люблю. Особенно если ты просишь предсказать то, что увидишь сам. Какой интерес жить, если знаешь все наперед?
Триен нахмурился:
— Жить?
Смерть всегда разделял полноценную жизнь от существования призраков и нежити. Всегда.
Зеленоглазый кивнул и указал на Алиму. Под пальцами лишенной магии мэдлэгч сияло целительное заклинание.
— Как? — ошеломленно выдохнул Триен.
