Смотритель велел спешиться, шаман не спорил. Проходя по мосту, отметил веревки, к которым наверняка крепились ловушки для рыбы. Естественное использование того, что под рукой. Житейское, простое. Триен поймал себя на мысли, что последние недели, после того, как принял решение, вообще стал многое подмечать. Он и раньше был наблюдательным, теперь же вбирал образы, звуки, запахи. Будто пытался прожить оставшиеся дни и часы полнокровно, осознавая каждое мгновение.
Вспомнился сегодняшний восход, Алима, прислонившаяся к плечу, тонкий аромат череды, которой она мыла волосы, тепло объятий. Последних объятий. О ссоре и всех тех кошмарах, которые он наговорил лишь потому, что Алима боялась услышать именно их, Триен старался не думать.
Мост закончился, второй смотритель потрошил рыбу и даже не отвлекся от своего занятия, когда Триен прошел мимо. Дорога раздваивалась, но шаман, не колеблясь, выбрал путь на юго-восток. Туда, где тропу ограждали нагромождения светлых камней. Алима торопилась домой и не стала бы делать крюк.
В душе поднялась запоздалая злость на Фейольда. Пришли непрошенные мечты о том, как чудесно все могло бы сложиться, не будь этого человека. И даже мысль о возможном посмертии для былых воплощений Санхи и для себя уже не утешала. Триен надеялся, что ему удастся обезвредить мага. Ранить или связать. Тогда можно будет вернуть его в тюрьму, а потом приехать к Алиме. Название города и приблизительный путь туда Триен знал.
А раз так, то не все потеряно. Есть шанс поговорить с Алимой, объяснить, зачем пугал ее, зачем врал. Сказать, как она изменила его жизнь, сделала ее яркой и чудесной. Признаться, что никогда и ни к кому не испытывал таких чувств…
Болт целил в грудь шаману, но Триен заклятием отбросил его в сторону. Щит прикрыл от чар Фейольда и треснул. Напуганный конь рванул вперед, Триен только успел выпустить повод. Ничего. Если получится выжить, конь вернется. Если нет — о нем позаботятся.
Новый болт — шаман отправил его обратно. Крик боли, ругательства из-за камня. Молния пробила щит и застряла в нем в пяди от лица Триена.
Разрушить щит, укрыться за камнем, сделать новый заслон, толще, надежней прежнего, и слушать, не взведут ли арбалет.
Щелчка не было, но Триен слышал быстрые шаги, заметил движение, увидел Фейольда. Еще один удар магией был таким сильным, что Триен еле удержался на ногах. Заслон обуглился, осыпался. Новый Триен поставить не успел — белый всполох, правое плечо пронзила дикая боль, в глазах потемнело. Триен привалился к камню.
Фейольд подходил к нему осторожно, смог защититься от атаки, но третий заслон шамана ему уже нечем было пробивать. На то мощное заклинание ушел чуть ли не весь резерв северянина.
— Вот мы и встретились, господин Триен, — на губах осунувшегося, потрепанного мага играла презрительная ухмылка. — Скажите мне, где тварь, и я отблагодарю вас. Убью быстро.
— Удивлен тем, что вижу вас, господин Фейольд, — глядя в глаза своему возможному убийце, спокойно ответил шаман. — Я был о стражниках Наскоса лучшего мнения. Они прежде очень болезненно воспринимали смерти своих и не отпускали преступников. Как же вам удалось выбраться?
Подняв с земли камешек, Фейольд бросил его в заслон. Если таких ударов будет много, щит рухнет, а новый Триену создавать нечем. Много сил ушло на то что, чтобы вызвать у Алимы животный ужас и отвращение к себе, чтобы атаковать ее, одновременно прикрывая щитами, и так избежать случайных ранений.
— Вы недостаточно хорошего мнения о Вольных орлах, — наставительно и с чувством собственного превосходства заявил маг. — У нас всюду свои люди. И гонец командора из Кипиньяра — один из них. Немного хитрости, подкупа и одно убийство — рецепт свободы.
— Вы, разумеется, надеялись именно на такой исход, — Триен проводил взглядом еще один отскочивший от щита камень.
— Я знал, что так будет, — жестко подчеркнул Фейольд. — А на что рассчитываете вы, заговаривая мне зубы, я не понимаю.
В барьер полетело сразу несколько камней помельче.
— Единственное, на что я не рассчитываю, так это на ваши здравый смысл и совесть, а все остальное вполне может произойти.
— Не смей меня совестить! Ты покрываешь убийцу! — рыкнул маг.
— Слышать такое от вас, бахвалящегося чужими смертями…
Плечо болело сильно, истощенный резерв саднил щемящей пустотой. Это раздражало, злило, и Триен дразнил противника. Выхода он не видел, использовать магию не мог, левой рукой орудовать кинжалом умел плохо, а потому был согласен с Фейольдом только в одном: лучше закончить все быстро. А там будь, что будет. Главное, что Алима в безопасности.
Сердце колотилось, мне было страшно, как никогда в жизни! Я понукала мерина, мчалась к спасительному мосту! Там свои люди, свои, они укроют, помогут, защитят меня от чудовища!
По щекам текли слезы, ветер бил в лицо и сушил их. Боже! Как я могла так ошибаться в Триене? Доверяла, искренне считала, что мне повезло встретить хорошего человека… Спасибо, что уберег меня и мою семью от смерти! А сердце я как-нибудь потом соберу по осколку.
