– Девочки, девочки, не ссорьтесь, – вмешался чуть подвыпивший старший Ярцев, – стоило мне лишь на секунду отлучиться, а вы уже снова ругаетесь. Выпейте лучше вина…
– Спасибо, я уже напилась!
Света вскочила со своего кресла и импульсивно выбежала с поляны. Она направилась в яблоневый сад, подальше от всей этой суматохи и шума, подальше от упреков и ее неудач.
Галька – дура! Отобрала у нее жизнь! Да, в чем-то она права. Пока Светочка была маленькой, она была любимицей мамочки. Тамара лично завязывала бантики у нее на косичках, заботилась о том, чтобы ребенок получал все, чего только душа пожелает и, кроме как, ее маленькой феей никак не называла. Только все счастье резко изменило направление и уплыло к конкурентке Гале. С того самого момента. С первого выговора в садике, с которого покатился целый снежный ком неудач в жизни Светочки. Это были мелочи – спела на конкурсе талантов не лучше всех, где-то споткнулась, слова забыла, платье было перекошено – мать замечала все. А в этот момент Галя из кожи вон лезла, чтобы доказать матери, что она лучше. И доказала. Тамара очень быстро отвернулась от неудачницы младшенькой, возведя буквально в идолы свою старшую дочь. Пока та не вышла замуж за мента. Но и то, ненадолго. Потом в их семье появился сын. Мальчик, не девочка. Мальчик, который с самого рождения показывал такие успехи, которые этой конкретной семье даже близко не были свойственны. Это, наверное, потому, что Гальке ставили бесплодие, она задолбала уже всех таскаться по храмам и намаливать себе ребенка. А потому уехала в какую-то там деревню на целый год и вернулась оттуда с мальчиком на руках. Рассказывала, бабка ей помогла. Врачи не помогли, а бабка помогла! А вот, у нее, у Светочки, все само получилось. Вышло даже так, что она не хотела никакого ребенка. С Альбертом проблемы сразу были, но, раз пришла беременность, пришлось делать вид, что все хорошо. Не расскажешь же обозленной матери, что опростоволосилась даже здесь и, только залетев, тут же подавать на развод?
– Светочка, – женщина вздрогнула, когда ее кто-то окликнул сзади. Она обернулась – старый Аскольд. Он догнал свою неофициальную приемную дочь. Черт! Какие же все вокруг хорошие, одна она, похоже, исчадье ада.
– Опять с Галиной поцапались?
– Да, немного.
– Держи, я тебе плед принес, замерзнешь совсем в своем шикарном платье, – Шереметьев набросил на ее плечи шерстяной плед и одним только этим поступком, словно какой-то искусный маг, взрослую женщину превратил в некогда маленькую девочку. – Не бери в голову, – тихо сказал ее отец, – все мы ошибаемся. Кто не без греха?
– Я не настолько плохая, как она говорит, – пробурчала обиженно Света. – Скоро замуж выйду, он наследник…
– Наследник, наследник, – обнял за плечи худенькую Свету Аскольд, – заводов, пароходов. Выйдешь замуж, куда же ты денешься? Отпразднуем. Все будет хорошо, ребенок, не расстраивайся.
– Я не расстраиваюсь. Это все Галя начала, – совсем уже по-детски ответила женщина и положила голову на плечо отчиму.
– Галя, Галя, но и ты тоже не отставала. Ничего. Все наладится. Вам надо поговорить, сколько еще может все это продолжаться? Сейчас у вас прекрасная возможность договориться. Иначе, какой пример вы подаете Юджину и Мишельке? Вам надо успеть помириться к свадьбе…
Шереметьев резко замолчал. Так, как будто сболтнул что-то лишнее.
– К какой свадьбе? – мгновенно пришла в себя Светлана.
– К… к твоей! Ты же говоришь, у тебя скоро свадьба!
– Ааа, ты об этом. Я ее не приглашу.
– Пригласишь, пригласишь, куда ты денешься? Да и у Юджина скоро жизнь наладится, – прищурился Аскольд, – ты же хочешь попасть к нему на свадьбу?
– Хочу, но с Галькой дружить не буду…
– Ах, – Шереметьев прижал «дочь» к себе и добродушно похлопал по плечу, – ты, девчонка еще глупая… Ну, все, все, хватит уже слезы лить, пойдем обратно, мирить вас буду!
– Ты не сердишься на меня, – всхлипнула Светлана, – за то, что квартиру продала?
– Продала, – Шереметьев грустно усмехнулся, – значит, надо было. Но, где-то Галина права, ты знала, что в случае трудностей всегда можешь прийти ко мне. Упрямая, как твоя мать.
– Я побоялась, – призналась женщина, – вы же все постоянно меня упрекаете, что я не работаю, что мужья у меня не такие, как надо, и вообще…
– Ну, это знаешь, беда не беда. Твоя мама тоже никогда не работала. И сейчас не работает. И никто ей это в вину не ставит. Для этого у женщины должен быть мужчина.
– Альберт…
– Ой, вот, не вспоминай его даже! До сих пор не могу простить ему Мишельку. Здесь я с твоей мамой и сестрой абсолютно солидарен. Не стоило ребенка подставлять под пули. Да и он сам, не мужик вовсе, раз смог на собственного ребенка руку поднять.
– Там все не так было, вы же не знаете…
– Я и не хочу знать, – отрезал Шереметьев очень жестко, – что бы ни было. Здоровый мужик набросился на пятилетнего ребенка! Здесь нет, и не может быть никакой логики. И тем более, оправдания! Ты, между прочим, мать, почему до сих пор не настояла, не уговорила девочку сделать пластику? Я же просил вас с Тамарой!
