В итоге получилась какая-то бурда. И лазанья у Лесли слегка подгорела, потому что он передержал ее в духовке, зато внутри осталась сырой.
— Чем здесь воняет? — неслышно войдя в квартиру, спросил Диметрио.
Лесли опять едва не подскочил на месте и резко обернулся. Диметрио стоял позади. Бросив на диван свой кейс, он принялся снимать пальто. В его волосах запутались и теперь медленно таяли снежинки.
— Ты что-то готовил? — с любопытством поинтересовался он.
— Пытался, — убито отозвался Лесли. — Лазанью болоньезе.
Диметрио подошел ближе, небрежным движением оттеснив его в сторону, закатал рукава рубашки и, осмотрев погром на своей кухне, хмыкнул.
— С фаршем переборщил, он у тебя даже не пропекся толком, и ты забыл про соус бешамель. Лука многовато.
Лесли расстроенно кивнул.
Дим покосился на него, улыбнулся и, внезапно протянув руку, взъерошил его волосы.
— Не переживай. Сейчас все будет.
Лесли отступил в сторону, наблюдая за тем, как ловко и быстро итальянец нарезает лук, измельчает зелень профессиональными движениями повара, режет сыр и смешивает ингредиенты для соуса. Не прошло и получаса, как все было готово. Аккуратная и красивая лазанья, покрытая двумя слоями соусов болоньезе и бешамель стояла в специальной формочке, которую Дим поставил на поднос. Поднос отправился в духовку, а сам Дим, вымыв руки, засек время.
— Через сорок минут будет готово, не прозевай, — предупредил он. — А я в душ.
Лесли кивнул, проводив его взглядом до двери комнаты, и тихо вздохнул.
Спустя двадцать минут Дим вышел из комнаты в одних домашних штанах, вытирая голову полотенцем, которое потом повесил себе на шею, и сел на диван. Лесли поставил перед ним чашку зеленого горячего чая. Принимая ее из его рук, Дим оглушительно чихнул и едва не расплескал все ее содержимое на себя.
— Осторожнее, оно горячее, — ворчливо произнес Лесли. — Я купил гарнитур для твоей мамы. Посмотришь?
— Зачем? — пожал плечами Диметрио, но, взглянув на его лицо, неожиданно передумал: — Давай показывай.
Лесли подозрительно прищурился, но положил ему на колени большой плоский футляр.
— Хм… — пробормотал Раньери, окидывая взглядом его содержимое. — Весьма недурно, малыш. Неплохой выбор.
— Она останется довольна?
— Понятия не имею, — снова беспечно пожал плечами Диметрио. — Если будет недовольна, то просто не станет носить.
— Тебе что, совсем все равно, как она отнесется к твоему подарку? — удивился Лесли, для которого было дико, чтобы кто-то был настолько равнодушен к своей матери.
— Скажем так: меня это мало волнует. Я каждый год дарю ей ювелирный гарнитур на Рождество, и до сих пор она оставалась довольна.
— Можно… Можно личный вопрос? — нерешительно спросил Лесли, аккуратно усаживаясь рядом на край дивана, и, дождавшись ответного кивка, поинтересовался: — Почему вы с ней так далеки друг от друга?
Некоторое время Раньери молчал, словно раздумывая, отвечать или нет, и он уже хотел было извиниться и сказать, что это не его дело, но мужчина все же ответил негромко:
— Я никогда не был с нею близок, потому что мой отец сам воспитывал меня. Он умер, когда мне был двадцать один год, весь его бизнес лег на мои плечи. Видишь ли, меня воспитывали так, что с матерью и сестрой я виделся очень нечасто. Да и вообще, отец мой к женщинам относился крайне пренебрежительно. Он был более чем консервативен, считая их всего лишь продолжательницами рода. Поскольку я подвергался его влиянию с малых лет, то оно на мне невольно сказалось. Когда я опомнился, пытаться сблизиться с матерью было уже… поздно. Меня это не особо интересовало, да и у нее была своя жизнь. После смерти отца она вздохнула свободно, словно помолодела, завела несколько романов. Я думаю, что у нее все прекрасно и нам нет необходимости контактировать друг с другом. Достаточно того, что я их обеспечиваю и оплатил учебу в университете для Стефании.
— Но разве ты никогда не пытался узнать, что думает твоя мать об этом? Возможно, она хотела бы сблизиться с тобой хоть немного, а ты даже не даешь ей шанса? — осторожно предположил Лесли.
В ответ Дим просто пожал плечами.
— Я получал пару раз от нее приглашения на семейный ужин на Рождество, но не смог прийти, поскольку у меня были дела. После этого приглашения прекратились. Не думаю, что ей бы этого хотелось.
Последняя фраза была сказана таким тоном, что сразу стало понятно: продолжать дальше этот разговор не стоит. Лесли тоже пожал плечами и вдруг спохватился:
— Лазанья!
Дим глянул на часы и кивнул. Он вытащил поднос из духовки и, осторожно выложив блюдо из формочки на тарелку, поставил остывать на стол.
— Нужно дать ей немножко настояться, — сказал он и вдруг оглушительно чихнул снова.
— Ты не заболел? — спросил Лесли, подходя к нему и машинально прикладывая к его лбу ладонь.
И только когда поймал взгляд серо-стальных глаз, понял, что сделал. Смутившись, он резко отдернул руку и пробормотал, отводя глаза:
— Вроде бы температуры нет. Ну… ладно, я пойду? Ужин уже готов, так что…
Он уже повернулся, чтобы уйти, как Диметрио за его спиной снова чихнул, на этот раз еще громче, а потом повалился на диван.
