На следующий день Валерка выехал в родную тверскую деревню Дурыкино охотиться на вальдшнепов.
…Аметистов все это время меня изумлял. Он работал как опытнейший аппаратчик. С одной стороны, он гнул свою линию и всякий раз указывал Шульман на ее место, с другой стороны, он давал ей шанс, уступая агрессивной женщине в мелочах — назначал ее людей, дал ей хороший кабинет. Аметистов выжидал, он хотел приватизировать компанию и перепродать ее иностранцам, а потому явно на рожон не лез. Спорить с председателем Совета директоров Бравовым (заместителем министра, который прислал Шульман) он не собирался.
Аметистов избрал тактику измора. Шульман как не менее опытная аппаратчица это понимала и однажды решила пойти ва-банк.
После того, как Валерка Бадягин отбыл в бессрочный отпуск в деревню Дурыкино, Елена Владимировна буквально ворвалась к Алексею Федоровичу в кабинет и выпалила, будто из ружья:
— Я вам не девочка. За мной стоит Татарстан! Будете саботировать мои действия — я объявлю вам войну.
— А что вы имеете ввиду? Чем я вам неугодил? — спокойно решил уточнить Аметистов.
— Зачем вы отпустили Бадягина в отпуск? Он же пьяный валялся в коридоре?
— Да никто тут пьяный не валялся. Уж если бы валялся, я бы его быстренько уволил без выходного пособия. Мне сообщили, что он просто плохо себя почувствовал. У него, Жарков рассказывал, сердце слабое.
— Ах, это Жарков его отмазал, — закричала Шульман, — понятно. Ну ничего, ничего, разберемся.
Она выбежала к себе в кабинет, а на следующий день сама написала заявление на отпуск — на две недели.
Все перекрестились. Какое счастье — Шульман на две недели умотала в отпуск. Что может быть прекраснее! Это как будто всю фирму отправить на Канары.
На радостях мы поехали с женой и дочкой на выходные в Питер, остановились в небольшой уютной гостинице. Гуляли в основном по Невскому проспекту. Петербург, по-моему, мог бы стать самым красивым городом в мире. Сейчас он не слишком импозантный. Величественные имперские здания, аристократические особняки. И — обшарпанные, некрашеные стены. Грязь, нечистоплотность как сущность.
Питер — это пришедший на бал странный милорд. Он увешан жемчужными колье, у него драгоценные перстни и… полинявший парик, стоптанные башмаки и грязная рубашка.
Особый разговор — пресловутые питерские дворы.
Настюшка вошла в один из таких «колодцев», достала камеру и сказала:
— Внимание, мотор, начинаем съемку фильма ужасов…
Мы пробыли в Питере два дня, успели даже съездить в Петергоф. Там восхитительные фонтаны, можно нажать ногой на шланг — и польется вода. Шалили с Настюшкой — обливали маму, она ласково ругалась…
Когда вернулись домой, позвонил по мобильному отец с дачи. Долго и восхищенно рассказывал:
— Видел снегиря. Он ходил по кормушке, красивый и важный, как боярин.
А на работе события продолжали развиваться бурно и непонятно. Аметистова все-таки ушли. Вместе с ним покинули компанию практически все топ-менеджеры, в том числе и Петушков, и Альтшуллер, и Овечкин, и Мелков… Однако не по воле Шульман.
В компанию пришли совсем другие люди. Даже не из Министерства… Пришли молодые богатые менеджеры — представители банковского и нефтяного бизнеса.
Все были взволнованы, в том числе и я, и Шульман.
Она позвонила мне и пригласила зайти.
— Они не посмеют меня уволить, — залепетала Елена Владимировна. — Не посмеют. За мной стоит Министерство! Министр! Лично Министр! За мной стоит Татарстан! Я им не девочка для битья! Я тебе, Жарков, доверяю. Мы с тобой здесь единственные приличные люди. Что ты сам-то думаешь об этих переменах?
— Я ничего не понимаю, — честно сказал я
Я стал обреченно ждать, когда прояснится ситуации — ходить по новым начальникам было бессмысленно.
По меткому выражению писателя Валерия Казакова, сезон смены руководства в чиновничьем мире называется «межлизень». Это пора, когда царит полная неразбериха, еще неизвестно кому придется в дальнейшем лизать жопу, и можно суетиться и искать эту самую задницу, а можно спокойно ничего не делать.
В этот «межлизень» меня не трогали целый месяц. Я только ходил на общие еженедельные планерки топ-менеджеров, где меня даже хвалили. Еще бы — ведь я ничего не делал, а значит, не ошибался. Вообще, в крупной конторе сделать карьеру легче, если ты ничего делать не умеешь. Если ты в работе беспомощен, тебе ничего и не поручают. Не поручают — не ошибаешься и не переходишь никому дорогу. Нет конфликта интересов. А нет конфликта интересов — значит, со всеми ладишь. Вот такого и повысят. Хорошего повысят — с меньшей доли вероятности.
