…Несмотря на некоторую сумятицу, компания все-таки работала. Начальники решали какие-то глобальные, уму непостижимые вопросы, подчиненные бегали по коридорам офиса, как наскипидаренные муравьи. Хотя что мы, страховщики, делали, понять было сложно. Сотрудники «Страхуй» ничего не производили. Мы предоставляли людям услугу по страхованию. Еще точнее, собирали взносы, а когда наступал страховой случай, старались не выплатить страхователю (пострадавшему) ни рубля. Для этого в «Страхуй» работал мощнейший Юридический департамент во главе с опытнейшим Константином Сергеевичем Андреевым.
Деньги «Страхуй» также зарабатывал за счет Департамента инвестиций, который размещал поступившие взносы в ценные бумаги, в различные банки под выгодные проценты. Любая страховая компания — это фактически банк или филиал банка.
Наш отдел рекламы деньги не зарабатывал, а тратил. Именно поэтому всегда находилось много желающих им поруководить.
Заказы, как правило, отдавались на сторону. А мы, сотрудники отдела, только контролировали процесс. Девяносто процентов времени в нашем отделе уходило не на работу, а на интриги и пустую болтовню. Так было и так, наверное, будет всегда в крупной государственной компании.
…Я зашел в отдел. Сотрудники сидели в комнате, болтали о Шульман и о грядущих переменах. При мне разговоров не прекратили — не стеснялись.
Белкина возмущалась:
— Она же абсолютный ноль. Ненавижу. Ничего не может. Скоро ее уберут.
Лера продолжала:
— Воровка. Только воровать способна. А вообще, пиздец котенку. Больше срать под окнами не будет, сука.
При этом женщины посмотрели на меня — ждали одобрения.
Я, улыбаясь, немного послушал их — и ничего им не стал говорить. Меньше говоришь — дольше работаешь. Я пошел к себе. Залез в Интернет. Мой приятель, сотрудник ОМС и по совместительству поэт Юра Пересветов присылал мне смешные перлы из Сети.
Я читал их и смеялся.
Ищу мужчину, который готов употреблять в обиходе местоимение мы, не имея в виду «мы с мамой».
Несмотря на мой легкий вес со мной бывает тяжело.
Обладательница черного пояса по минету ищет хотя бы чемпиона Европы по кунилингусу.
Ищу МММ (мужчину моей мечты).
Очень влюбчива, единственное что люблю — деньги.
Умею создать комфорт на период пика вашей карьеры.
Согласна на деграданта (обеспеченного).
Пока я читал эти объявления, у меня зазвонил телефон. Меня вызывал один из новых боссов — сорокалетний, побитый оспой бывший нефтянник и банкир Арон Геннадиевич Гальпер.
В своем кабинете он спросил довольно велеречиво:
— Как вам работается?
Не зная, что ответить, сказал правду. Рассказал о своей вечной борьбе с Шульман.
Гальпер слушал внимательно, потом спросил:
— Сколько вам нужно времени, чтобы отдел рекламы опять нормально функционировал, в частности, заработал бы сайт и был бы налажен бесперебойный выпуск корпоративной газеты?
— Две недели.
— А что вам для этого необходимо?
— Необходимо сделать так, чтобы вы стали — официально! — председателем редакционного совета газеты, а Шульман перестала бы мной руководить. То есть, чтоб вы напрямую курировали отдел рекламы.
— Ты сможешь подготовить такой приказ?
— Сегодня вечером он будет лежать у вас на столе.
Приказ я подготовил.
Согласно ему я полностью выходил из-под опеки Шульман и переходил в прямое подчинение к первому заместителю Генерального директора Гальперу.
Приказ подписал новый Генеральный директор, молодой тридцатидвухлетний финансист армянских кровей Рубен Арменович Аванесян.
А Шульман вскоре все-таки уволили.
Я опять был героем в глазах моих великовозрастных девушек.
Надюшка принесла мне таз (точно таз, не меньше!) яблок, пирожки с вишней из Макдоналдса и смотрела на меня влюбленными глазами, пытаясь угадать мои сокровенные желания, точно спрашивая: «Евгений Викторович, в какое место вас поцеловать?…»
Все изгнанные «страхуевцы» пошли, как ни странно, на повышение. Аметистов устроился начальником Департамента в правительство, Шульман — в аппарат Совета Федерации. Петушков (он взял с собой Альтшуллера и Мелкова) возглавил крупнейшую кэптивную компанию «ГАЗСО». О нем — особый разговор.
Через месяц Андрей Николаевич освоился на новом месте, понял что к чему. Решил слить воедино два дочерних общества, провести другие административные реформы…
Через два месяца… Он приехал к себе на дачу — киллеры уже поджидали. Выстрелили. Петушков побежал, попытался спрятаться за деревьями. Но пули его настигли. Убили и водителя. Андрею Николаевичу шел тридцать первый год, его водителю, Марату, исполнилось двадцать восемь.
Эту тему все мы, «страхуевцы», потом очень долго обсуждали в офисе, не могли прийти в себя. Жалко ребят, жалко. Всем стало понятно, какие деньги крутятся в страховом бизнесе.
