Ещё в первые дни мне показалось, что Дементий уж слишком легко принял моё изменение. Потерял память? Окей, давай я тебе всё расскажу. Настаивал на своих советах и странно говорил. Вспомнилась фраза: «раньше господин Глинский очень искусно обращался с мечом». Очень странная фраза, особенно если ты говоришь её Глинскому.
Дементий прикидывался дурачком, хотя на самом деле знал, что Глинский уже не тот.
Он не лечил прежнего господина, а сам его пришил. Подсыпал в стакан яду, и всё! Упокой господь его душу!
Дементий знал, что я займу тело. Не именно я, но кто-то. Точно. Первое, что он спросил — имя. Я посчитал, что он проверяет — в своём ли я уме, не брежу ли. А оказалось, хотел понять кто перед ним. Потом совпадение с именами: Макс и Максимилиан.
Самое интересное впереди.
Фраза того старика возле поместья Румянцева обрела новый смысл. Он сказал, что Румянцев болел. Два раза за последний год при смерти лежал. Еле-еле очухивался, но всё дурнее и дурнее становился. Перед болезнью был одним, а после — совсем другой.
Готов спорить, Румянцев болел той же болезнью, что и Глинский. Не без помощи Дементия или другого выродка. Каждый раз он становился другим. Тело оставалось прежним, а содержимое умирало.
Так-так-так. Моё странное и счастливое появление в этом мире, как шанс прожить вторую счастливую жизнь, уже не казалось совпадением и случайностью.
И Глинского, и Румянцева умерщвляли и не один раз. Зачем?
Чтобы подобрать покладистых. Мещерскому требовалось, чтобы нашими районами управляли не самые ответственные люди. Нет, я, кончено, ответственный, просто были кое-какие дела и… Кончай! Разп*здяй ты редкостный, как и Румянцев. Хотя Румянцев меня превзошёл, потому его и грохнули окончательно. Вышел из-под контроля, заложников взял, армию хотел собрать. Пришлось действовать жёстко.
Не убивали Глинского и Румянцева, потому что с землями не хотели возиться. Одобрение людей, советы господ, всё это довольно муторно. Бюрократия, бумажки. А ведь есть ещё Мясник, Оскал и бандиты в районе Румянцева. Намного проще сохранить видимость постоянства и менять людей, не меняя их оболочку.
Получается, ублюдки умеют призывать души из других миров. Интересно, а дорожка обратно имеется?
Ну и последний вопрос: зачем им нужны были мудаки на местах господ?
Чтобы кормить харва. Когда я пришёл к Мещерскому, он сразу понял, что я — тот, кто ему нужен. Молодой болван, жаждущий денег. Такой я и есть… или был…
Денег он мне с радостью дал, чтобы я играл роль управляющего в своём районе, а на самом деле не лез в чужие дела. Пил, балдел, веселился. Румянцев — такая же история, но в своём районе. Храм отстроил, а всё остальное — в топку. Деньги уходили только на девчонок, золото, шмотки. В конце решил армией обзавестись. Может, понимать что-то стал.
Понимал и старый Глинский. Денег у Мещерского не брал, пошёл в открытую войну и начал под него копать. Информатор, которого я нашёл в лесу без башки, вместе с Глинским кучу эту и разгребал.
Прошлый Глинский не успел или не повезло. В доме не нашлось верной Раисы, которая пришла бы ночью согреть своим теплом и спасла жизнь. Я должен был стать очередным проходным звеном в истории существования Глинского.
Вот ублюдки!
Пока районы Глинского и Румянцева находились под липовой ответственностью херовых господ, харв их пожирал. Не случайно все отметки о похищениях за последние годы оказались только на наших трёх районах. Харву специально скармливали людей. А мы были достаточно пофигистичны, чтобы спускать это на тормозах. Со временем я перестал справляться с задачей порядочного прожигателя жизни. Выставил патрули, команду собрал, людей вооружил. Похищения прекратились, и харву стало нечего есть. Пришло время обновить Глинского, поставить на его место нового кутилу. Почти получилось.
До вечера я провалялся в кровати и только перед сном поел. Всем своим приказал держать язык за зубами. Никто не должен был знать, что со мной. И вообще, наказал всем оставаться в башне, включая Баратынского.
По легенде я лежал в башне без сознания. Ещё живой, но при смерти. В этом не было особого смысла. Я лишь взял время на подумать. Они сделали свой ход, а значит следующий — за мной.
Ближе к ночи я позвал Архипа и велел ему проверить всех людей. Дементия они не нашли. Ещё бы. Небось прятался, крысёныш, под юбкой у Мещерского. А вот проверить остальных стоило. Узнать, кто чем дышит и обратить особое внимание на тех, кто изъявлял большое желание попасть на работу к Глинскому. Архип же сказал, что желающими были все. Я платил своим людям намного больше, чем получали местные, и их желание крутиться рядом — понятное. Тогда мы сошлись на том, что в первую очередь нужно проверить пришедших со стороны. Живущих в башне и бывших людей Оскала не трогаем. Проверяем остальных, включая работяг на стройке нового поместья.
— И стройку нужно поторопить, — сказал я. — Там безопаснее будет.
— Понял.
