Я знаю, что она идет в его комнату. Когда поднимаюсь по лестнице, то нахожу ее сидящей в одиночестве на его кровати. Сегодня на ней другое черное платье, волосы собраны в высокий пучок на макушке. Эв не удивляется, когда я вхожу в дверь.
Девушка держит старую бейсбольную перчатку Лиама на коленях, уставившись на нее и не потрудившись поднять голову, чтобы посмотреть на меня.
— Я даже не знала, что он играл.
Прислоняюсь к его комоду.
— В средней школе, но не в старшей.
Она кивает, пальцы скользят по коже.
— Я многого о нем не знала.
— Думаю, это нормально, что ты не знала, что он играл в бейсбол в младших классах два лета.
Эверли кладет перчатку на кровать и встает, направляясь ко мне с глазами, полными слез.
— Думаешь, это нормально? Очевидно, я не очень много знала о нем.
Черт возьми. Я ненавижу это выражение ее лица.
— Лиам совершил ошибку, и это была огромная ошибка, но Эв... это просто ошибка. Это не определяет его.
— А что, если это случилось несколько раз?
— Это не так.
— Откуда ты знаешь? — В ее глазах застыла мольба.
— Я просто знаю. — Я видел это в его глазах в тот день. Это было всего один раз, и он очень жалел об этом. — Люди иногда совершают ошибки. Не думаю, что это когда-нибудь повторилось бы снова.
Девушка качает головой.
— Сегодня все это казалось ложью.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду... — Я наблюдаю, как двигается ее нежное горло, когда она сглатывает, а затем встречается своими глазами с моими. — Изображаю скорбящую подругу. Это было похоже на ложь.
Я вздрагиваю от ее признания, но не могу представить, через какой ад она сейчас проходит.
— Ты любила его.
Она подходит ближе, кладет свои маленькие ручки мне на грудь и смотрит на меня снизу вверх.
— Я его даже не знала. На самом деле. Я была такой идиоткой. Просто ребенок, играющий в игры. Я думала, что знаю все, а теперь, похоже, ничего не знаю. Все перевернуто с ног на голову.
Я обнимаю Эв и прижимаю ее гораздо меньшее тело к своему.
— Я понимаю, но ты его знала. Не позволяй этому разрушить твою уверенность. Поверь мне. Ты знаешь, кто ты, а это главное.
— Я тупая девчонка, которая думала, что у нее идеальный парень. — Она утыкается лицом в мою грудь, и мне интересно, слышит ли она, как быстро бьется мое сердце, когда я снова обнимаю ее. — Я и сама не была хорошей девушкой.
Это удивляет меня, и я тяну ее за плечи, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Нет. Ты была идеальной девушкой.
Эверли встречается своими блестящими глазами с моими.
— Нет. Не была. И ты это знаешь.
Напряженность в ее глазах выбивает меня из колеи, но я борюсь с этим.
— Нет, не знаю.
Эверли усмехается, сердитая и холодная, но в то же время такая чертовски сломленная и потерянная одновременно.
— Знаешь. Мы с тобой все время ссорились, но это было похоже на мерцающее пламя, готовое вырваться из-под контроля. Ждущее, чтобы вырваться на свободу и сжечь все дотла.
Я хочу это отрицать.
— Чушь собачья. Ты любила его и ненавидела меня.
Она качает головой.
— Нет. Я не испытывала к тебе ненависти. Ты всколыхнул что-то глубоко внутри меня. И я была ужасной девушкой, вожделевшей его лучшего друга.
Черт!
— Не делай этого. Я знаю, что сейчас все кажется искаженным.
Эверли кивает и выпрямляется в моих руках, ее взгляд, застывший на моих губах, делает меня слабым.
— Ничто не кажется правильным. Я больше не знаю, что реально, а что нет. Было ли что-нибудь вообще реальным?
Дом был реальным. Но я не могу этого сказать, не в тот день, когда мы похоронили Лиама. Я, блядь, не могу этого сделать.
— Эверли. — Ее имя — словно затаенная мольба, и когда ее губы касаются моих, я сдаюсь.
Я, черт возьми, не могу устоять перед ней, и знаю, что она права. Я заботился о Лиаме. Он был моим лучшим другом. Но если бы в какой-то момент во время их отношений она проявила бы ко мне хоть какой-то интерес... Я бы поджег весь мир, чтобы заполучить ее.
Обхватываю ладонью затылок Эв, притягивая ее ближе, прижимая ее губы к своим, и целую ее. Наши рты сталкиваются, ее губы раздвигаются, и она дарит моему языку вкус своей сладости. Это безумно и чертовски неправильно, но до сих пор сегодня я был совершенно оцепенелым. Ее поцелуй пробуждает меня, и сначала мне хорошо, но потом он быстро становится горьким.
Эверли тянется к моему галстуку, чтобы снять его, но моя грудь наполняется болью, и я останавливаю ее, отстраняясь, чтобы посмотреть в ее красивые глаза.
— Мы не можем этого сделать.
Она застыла, ее глаза полны замешательства и боли. Но отступает назад, проводя пальцем по распухшей нижней губе.
— Знаю.
Я подхожу к ней ближе.
— Я хочу.
Она ошеломленно оглядывает спальню, и я вижу, как у нее дрожат руки.
— Я так облажалась.
— Нет. Ты просто скорбишь.
— Мне нужно идти.
Она направляется к двери, и мне так сильно хочется остановить ее, но я знаю, что не могу. Оглядываю комнату своего лучшего друга и вижу только его. Прошлое. Как бы он был убит горем, если бы застал меня целующим ее.
Поэтому отпускаю Эверли.
Я сажусь на его кровать и снова оглядываюсь. Потерянный и сломленный.
— Купер? — Я смотрю на дверь, вижу его маму и пытаюсь быстро взять себя в руки. Она видела нас?
— Да?
