— Здравствуйте, мистер Аюпа Рад вас видеть снова, — кивнул Джеф. В ответ старик указал на прежнее место Мэнсона, а когда тот сел, начал говорить, будто не прерывал вчерашнего разговора:
— Внутри тебя, Жефа, я вижу еще большее зло. «Ну вот, опять он за старое…» — вздохнул Мэнсон и спросил:
— Что вы имеете в виду, мистер Аюпа? Что за зло?
— Это черное зло, которое стремится убивать и насыщаться кровью…
Старик замолчал, а Джеф стал принюхиваться к сладковатому аромату, который начал распространяться по жилищу. Белый дым струился из отшлифованного панциря черепахи и, поднимаясь к потолку, постепенно заполнял все пространство хижины.
— Зачем этот дым, мистер Аюпа? — забеспокоился Джеф.
— Он не принесет тебе вреда, Жефа, но поможет мне лучше увидеть твое черное зло.
«Похоже, старика заклинило…» — подумал Мэн-сон и почувствовал легкое беспокойство, что-то вроде раздражения, постепенно переходящего во вспышки короткого гнева. Где-то далеко в сознании промелькнула трусливая мысль — выскочить из задымленного жилища, но некая сила заставила Джефа терпеть и оставаться на месте.
Аюпа поднялся из своего темного угла и стал приближаться к Джефу. И по мере того как он выходил на освещенное лампой пространство, Мэнсон убеждался, что Аюпа не так уж стар. Он совершенно не горбился, его кожа казалось упругой, а глаза молодыми. Вот только длинные волосы выдавали его возраст — они были совершенно седы.
Вместе с дымом хижина стала наполняться нестерпимым жаром. Штаны и куртка Мэнсона мгновенно пропитались потом, а лицо покраснело.
Аюпа стоял уже в трех шагах и, слегка щурясь, вглядывался в Джефа, словно тот был стеклянной игрушкой. Кровь гулко стучала в ушах, и ритм сердца заслонял собой все окружавшие звуки. В какой-то момент Джеф перестал видеть Аюпу и перенесся на незнакомое плоскогорье
Со стороны моря дул ветер, и Джеф различал в нем множество разных запахов. И самый главный из них — запах диких лошадей.
Джеф пошел против ветра, затем побежал. Запах то пропадал, то появлялся вновь. Было время отлива, и табун передвигался вдоль линии прибоя, где лошади подбирали йодистые водоросли.
Вскоре Джеф уже несся, перемахивая через скальные обломки и поваленные бурей стволы сухих деревьев. Там, возле песчаных дюн, уже темнело очертание растянувшегося табуна, и запах конского пота приятно щекотал нос.
Мозолистые лапы затопали по плотному песку, и, не замечая сухих колючек, охотник рванулся к добыче. В табуне его тоже заметили, и, развевая по ветру нечесаные гривы, лошади понеслись по мокрому песку, храпя от ужаса и взбивая пену набегавших волн.
Джеф сделал стремительный рывок, и его передние конечности вонзили когти в спину жертвы. Лошадь сделала еще несколько шагов и упала, перекувыркнувшись через голову, а Джеф ловко соскочил на песок, чтобы уберечься от случайного удара копытом.
Спустя секунду клыки сомкнулись на горле жертвы, и Джеф ощутил безумное ликование. Неожиданно его затошнило, и он пришел в себя…
Аюпа уже сидел в своем темном углу, а дурманящий дым рассеялся и вышел через отверстие в крыше.
— Ты видел? — спросил старик.
— Видел… — хрипло отозвался Джеф.
— Теперь ты понимаешь, о чем я говорил?
— Да, понимаю.
— А знаешь ли ты, чего тебе следует бояться? — спросил Аюпа.
— Пока мне многого нужно опасаться…
— Ты не понял. Тебе нужно бояться слова.
— Слова?
— Да, Жефа, тайного слова. Стоит тебе его услышать, и ничто не спасет тебя. Ты не достигнешь той силы и легкости, ты не побежишь и не нападешь. Ты умрешь, истекая нечистотами и испорченными соками тела…
— Но я… — начал было Джеф и, спохватившись, замолчал, едва не сказав об одном успешном превращении.
Черты лица старика едва проступали из полумрака, но Джеф заметил, что Аюпа усмехнулся.
— То, что было, Жефа, уже не повторится. Теперь твои силы на исходе, и их не хватит на то, чтобы стать счастливым зверем, собирающим свою кровавую жатву… Берегись тайного слова.
— Тебе легко говорить, старик, а что мне делать? Говоря твоим языком, мне суждено встретиться с тайным словом. Но так было задумано. Рано или поздно я услышу это слово и умру, истекая всей той гадостью, которую ты так хорошо описал… — ощутив свою уязвимость, Джеф впервые заговорил совершенно искренне, забыв про субординацию… — К тому же ты обещал меня убить… — напоследок обронил Мэнсон.
Аюпа помолчал, а потом ответил:
— Добить раненого — чести немного… Он поднялся со своего места и, подойдя к Джефу, взял его за руку.
— Пойдем со мной, тебе нужно глотнуть свежего воздуха.
Джеф послушно последовал за Аюпой и, оказавшись снаружи, сразу почувствовал себя лучше. Голова стала яснее, а желудок сократился от голодного спазма.
«Это от дыма…» — догадался Мэнсон.
Горевшие в деревне костры были уже погашены, из чего Мэнсон сделал вывод, что он пробыл в гостях у Аюпы не двадцать минут, а несколько часов. Вслед за Аюпой Джеф посмотрел на ночное небо и попытался сориентироваться в запутанной карте звезд.
— Где твой дом, Жефа? — спросил старик, сделав приглашающий жест в сторону звездного неба.
— Что? — не понял Джеф.
— Где твоя планета? Откуда ты?
