телохранителями. По-прежнему напевая "Y.M.C.A.," я пошел к ним.
Деревья кричали громче, чем когда-либо, но Нерон все-таки встал на колени. Он вытащил что-то
из кармана пальто – флакон для жидкости – и выплеснул его содержимое на землю перед собой.
Я сомневался, что это было что-то хорошее, но у меня были более насущные проблемы. Винс и
Гэри вставали, и Винс направил копье в мою сторону.
Я был достаточно зол, чтобы быть безрассудным. Я схватил его копье за конец и дернул вверх,
ударив Винса по подбородку. Оглушенный, он упал, и я схватил его за доспехи.
Он был вдвое больше меня. Меня это не волновало. Я поднял его над собой. Мои руки
неожиданно наполнились силой. Я чувствовал себя неодолимым – таким, каким должен
чувствовать себя бог. Я понятия не имел, почему моя сила вернулась, но счел данный момент
неподходящим для вопросов. Я раскрутил Винса и бросил его в небо с такой силой, что он
проделал отверстие в форме германца в куполе из ветвей и скрылся из виду.
Приз Имперской Гвардии за ненужную храбрость. Несмотря на то, что я продемонстрировал
свою силу, Гэри атаковал меня. Одной рукой я остановил его копье, другой пробил щит и ударил
прямо в грудь с такой силой, которой можно было свалить носорога.
Он рухнул на землю.
Я повернулся к Нерону. Я уже чувствовал, что мои силы убывают. Мои мышцы начали
возвращаться к их жалкому, смертному, дряблому состоянию. Я просто надеялся, что у меня
будет достаточно времени, чтобы оторвать Нерону голову и засунуть ему в рот его пурпурный
костюм.
Император зарычал:
— Ты дурак, Аполлон. Ты всегда сосредотачиваешься не на том, на чем нужно, – он взглянул на
ролексы. – Моя бригада по сносу прибудет сюда в любую минуту. После того, как Лагерь
Полукровок будет разрушен, я сделаю это место своей новой лужайкой перед домом! В это
время ты будешь здесь... тушить пожары.
Из кармана своего жилета он вынул серебряную зажигалку. Для Нерона типично всегда иметь
под рукой несколько источников огня. Я посмотрел на сверкающие капли, оказавшиеся на
земле… ну конечно, Греческий огонь.
— Не надо, – сказал я.
Нерон усмехнулся:
— До свидания, Аполлон. Осталось всего одиннадцать Олимпийцев.
Он бросил зажигалку.
Мне не удалось испытать удовольствия, отрывая голову Нерону.
Мог ли я остановить его? Возможно. Но пламя ревело между нами, сжигая траву и кости, корни
деревьев и саму землю. Пламя было слишком сильным, чтобы затухнуть, если Греческий огонь
вообще может потухнуть, и оно рвалось к шести связанным заложникам.
Я позволил Нерону уйти. Кое-как он схватил Гэри за ногу и потащил ничего не соображающего
германца к гнезду муравьев. В это время я бежал к столбам. Ближе всех был Остин. Я обхватил
руками основание и потянул на себя, полностью игнорируя рекомендованные методы
поднимания тяжелых вещей. Мои мышцы напряглись, глаза слезились от усилий. Мне удалось
поднять столб достаточно высоко, чтобы опрокинуть его назад. Остин дернулся и застонал.
Я потащил его кокон на другую сторону поляны, как можно дальше от огня. Я бы перенес его в
Рощу Додоны, но у меня было чувство, что я не сильно помогу ему, поместив его в тупик,
полный безумных голосов, напротив надвигающегося пламени.
Я побежал обратно к столбам и повторил процесс: освободил Кайлу, потом бога гейзеров Поли,
затем остальных. К тому времени, когда я вытаскивал Миранду Гардинер в безопасное место,
пожар бушевал всего лишь в нескольких сантиметрах от входа в рощу.
Моя божественная сила исчезла. Мэг и Персика нигде не было видно. Я выиграл несколько
минут для заложников, но огонь в конечном итоге уничтожил бы всех нас. Я упал на колени и
зарыдал.
— Помогите, – я смотрел на темные переплетенные деревья, предсказывающие беду.
Я не ждал какой-либо помощи. Прежде я даже никогда не просил о помощи. Я был Аполлоном.
Смертные взывали ко мне! (Да, иногда я приказывал полубогам побыть у меня на побегушках,
например, начать войны или утащить магические предметы из логова монстров, но это не
считается.)
— Я не могу сделать это в одиночку.
Я представил себе лицо Дафны, появившееся сначала на стволе одного дерева, а затем другого.
Вскоре лес сгорит. Я не мог спасти его, так же, как не мог спасти Мэг, потерянных полубогов
или себя.
– Мне очень жаль. Пожалуйста... прости меня.
От дыма у меня закружилась голова, появились галлюцинации. Мерцающие призраки дриад
вышли из своих деревьев – легион Дафн в тонких зеленых платьях. Выражения их лиц были
печальны, как если бы они знали, что шли на смерть, но они окружили огонь. Они подняли руки,
и земля начала извергаться из-под их ног. Потоки грязи сбивали пламя.
Дриады поглощали тепло огня своими телами. Их кожа обугливалась и чернела. Их лица
затвердевали и трескались.
Как только последние языки пламени угасли, дриады рассыпались в пепел. Я хотел рассыпаться
с ними. Я хотел плакать, но из-за огня вся влага испарилась из моих слезных протоков. Я не
просил так много жертв. Я не ожидал этого! Я чувствовал себя опустошенным, виноватым, мне
было стыдно.
Потом я вспомнил, сколько раз я сам просил жертв, сколько героев я послал насмерть. Были ли
