Я только собралась спросить, почему Джон упомянул про зонтик, как вдруг картина на улице поменялась, резко стемнело. По крыше автомобиля забарабанили дождевые капли, дождь так разошёлся, что дворники на лобовом стекле не справляются с потоками воды. Такое впечатление, будто нас кто-то специально поливает из садового шланга.
– Ого! – удивляется Тимо, сидящий впереди. – Что же тут творится?
– В октябре у нас начинается сезон дождей, – пояснил Джон. – Именно это я как раз и имел в виду: когда скрывается солнце, надо спешно раскрывать зонтик.
Он посмеялся и медленно поехал вперёд. На мой взгляд, это весьма смело с его стороны – я уверена, что он почти ничего не видит.
Но не проходит и пяти минут, как стихия улеглась и из-за туч выглянуло солнце. Теперь нас мучает давящая духота. Я сняла рубашку, которую надела поверх майки, и положила её на сумку.
– Эй, как это понимать? – тут же завопил Гектор. Впрочем, я не реагирую на его жалобы – нечего его баловать. Тогда вверх потянулась рыжеватая лапка и отодвинула рубашку в сторону. – Я ничего не вижу! Зачем ты кладёшь эту дрянь мне на голову? – проворчал он. Я по-прежнему не реагирую. – Ты оглохла, что ли? – возмущённо запищал он. – Тогда я сейчас вылезу и объясню тебе на пальцах!
Я ставлю сумку на колени, наклоняюсь над ней и шепчу:
– Веди себя тихо.
– Всё нормально? – тут же спрашивает Бейза.
– Да, всё ОК. Только, по-моему, Гектор выглядит не очень хорошо. Он издаёт какие-то странные звуки.
Бейза покачала головой.
– Вот я и говорю – с ним что-то не так. Меня не покидает ощущение, что он разговаривает с тобой.
– Не выдумывай! – отмахиваюсь я. – Такого не бывает. Просто он требует чуточку внимания и ласки, как все домашние питомцы.
Лучше бы я этого не говорила. Гектор вдруг выскакивает из сумки, словно его укусил тарантул, бежит по моей руке к плечу и наносит правой передней лапкой поразительно точный удар мне в нос. Ай! Хорошо ещё, что в это время Бейза отвернулась, чтобы посмотреть в окно, поэтому не видела атаку. Железной хваткой я сняла Гектора с плеча и запихнула в сумку.
– Сама виновата, – пробурчала мышь. – Сравнила меня с какими-то домашними придурками! Неслыханное оскорбление! Я твой помощник и, можно сказать, даже коуч и заслуживаю соответствующего отношения к себе. Объясни наконец своим друзьям, кто я, чтобы нам закончить эту дурацкую игру в прятки.
– Тссс! – шиплю я. – Не сейчас. Мы поговорим об этом, когда вернёмся из Онгата Ронгаи.
Видно, я произнесла это довольно строго, так как Гектор наконец закрыл варежку и удалился в своё гнездо.
– Итак, леди и джентльмены, мы приехали! – Джон свернул на парковку перед пятиэтажной коробкой с удивительно помпезными балконами.
Весь нижний этаж занимает торговое помещение. Во всяком случае, транспарант «“Вторая Жизнь” – одежда секонд-хенд» тянется вдоль всего фасада. Мы выходим из машины, и я разглядываю здание. На втором этаже разместилась организация по защите прав женщин – там висит баннер «Women Empowerment Center». С правой стороны здания небольшая пристройка с плоской крышей, там предлагает свои услуги кредитное агентство. На парковке, кроме «комби» Джона, только один автомобиль. Видно, пока что мало кто ищет тут себе шмотки.
– Как ты думаешь, мы приехали в то место, откуда шёл сигнал? – спрашивает Тимо.
– Думаю, что да. Сигнал поступал как раз отсюда.
– Давайте зайдём, – предлагает Джон. – Может, там кто-нибудь скажет нам, что случилось с вашей рубашкой.
– Видно, её просто продали, – сокрушённо предполагаю я. – Тогда мы её больше не увидим и, значит, зря летели в Кению, потому что без фотографии рубашки мы не сможем припереть к стенке менеджеров «Фэшниста».
– Ох, зачем столько пессимизма? – возражает Тимо. – Маячок вшит так незаметно, что его не заметит ни один покупатель. Вероятно, сейчас рубашку куда-то везут, и там нет связи с интернетом.
Джон машет рукой в сторону входа:
– Всё равно давайте поговорим с продавцами. – Он входит в здание. Мы следом за ним.
Кажется, мы тут единственные покупатели. Торговое помещение огромное и выглядит почти так же, как какой-нибудь обычный вещевой рынок в Гамбурге. Только здесь меньше декора и нет манекенов и рекламы, а так – одно и то же. Тут такие же ряды одёжных стоек и стеллажей, где всё развешено и выложено по размеру, цвету и типу одежды. Чуть дальше я вижу стеллажи с мужской, женской и детской обувью. На крутящихся стойках передо мной висят только мужские рубашки с коротким рукавом, а чуть дальше, слева – с длинным.
К нам подходит молодая продавщица. Она явно удивлена, ведь мы отличаемся от её обычных покупателей. Но через считаные секунды к ней возвращается спокойный, деловой тон.
–
–
