Затея не для всех полностью

Бейза права – там моя рубашка! На мальчишке, которого я видела вчера. Он как раз появляется из дальней лачуги, видит нас – и бежит прочь. Недолго думая, я мчусь за ним. Мимо хижин, через холма вонючих мешков, с которого с громкими воплями взлетает стая марабу. При этом я держу в руке Гектора, и он ужасно недоволен тряской.

– Эй, ты можешь потише? – ворчит он. – У меня кружится голова!

– Сочувствую! – кричу я и бегу дальше. – Потерпи, нам нельзя упустить мальчишку!

– Джабари комеша! – кричит за моей спиной Асанте.

Понятия не имею, что это значит. Да это, кажется, и не имеет значения, так как мальчишка мчится дальше.

– Джабари! Комеша!

На бегу я оглядываюсь назад, а мальчишка переходит на настоящий спринт. Лучше бы он этого не делал – тут же с его ноги слетает шлёпанец. Мальчишка снова надевает его и бежит дальше, но спотыкается и с криком падает на кучу пёстрых пакетов с мусором да так и лежит, тяжело дыша.

Я подбегаю, а через секунду возле нас оказывается и Асанте. Он тут же орёт на нас – возможно, лишь на меня или лишь на мальчишку, но без переводчика я ничего не могу понять. Хотя то, что Асанте ужасно злится, понятно и без переводчика.

Мальчишка выпрямляется и с испуганным видом глядит на нас. Теперь я вижу, что по его щекам текут слёзы. Он вытирает их ладонью и шмыгает носом.

– Нилифания хивио кво аджили йа Кито, – лепечет он и снова плачет.

Я растерянно гляжу то на него, то на Асанте.

– Он говорит, что сделал это ради Кито, – переводит Джон, успевший подбежать к нам. – Не понимаю, что он имеет в виду. А Кито тут довольно распространённое имя.

– Я знаю, кто такой Кито, – слышится писк из моей левой руки.

– Кто? – тихонько спрашиваю я и осторожно запихиваю Гектора в передний карман джинсов.

– Другой мальчик, – рассказывает Гектор. – Он лежит в одной из тех лачуг. По-моему, он болен. Во всяком случае, мальчик в твоей рубашке и та девчонка вчера вечером принесли ему поесть и заботятся о нём. Я пробрался туда следом за ними и видел.

Я поворачиваюсь к Асанте.

– Кто такой Кито? – спрашиваю я, а Джон переводит:

– Кито ни нани?

Асанте скрещивает руки на груди и молчит.

– Кито ки нани? – повторяю я слова, сказанные Джоном, и мне это удаётся сравнительно легко. Чакка! Нормально! Суахили не такой уж трудный язык. Асанте глядит на меня, потом поворачивается к Джону и говорит с ним. Джон со вздохом переводит.

– Кито его младший брат. Он болен, ему нужен покой. Поэтому Асанте не хотел, чтобы мы пошли к хижинам. Там живёт его семья.

– Я же говорил тебе, – шепчет Гектор.

Я задумываюсь. Больной мальчик и друг, который хочет ему помочь. Но как это связано с поджогом на блошином рынке? И кто та девочка? Кажется, и сам Асанте не очень понимает, что всё это значит – и хочет прояснить вопрос до конца. Он садится на корточки возле мальчишки, хватает его за плечо и трясёт. Тот больше ничего не говорит, только снова плачет.

– Слушайте, – вмешивается тут Тимо. – Что он тут орёт на всех? – Он подходит к Асанте и хлопает его по плечу. – Эй, перестань, пожалуйста!

Асанте резко поворачивается к нему. Ой-ой, надеюсь, всё обойдётся без обмена ударами! Но Асанте лишь выставляет перед собой ладони и улыбается.

– It’s okay, man! – говорит он почти спокойно. – You’re right. No more fighting[16]. – Тут он обращается к плачущему мальчишке. – It’s okay, Jabari.

Ага. Я ясно понимаю две вещи. Мальчишку зовут Джабари. А Асанте больше не хочет конфликтов. Хорошие новости, особенно последняя. Когда я гляжу на атлетичного Асанте и худощавого Тимо, то боюсь, что победителем оказался бы не мой главный редактор.

– Может мне кто-нибудь объяснить, что тут происходит, чёрт побери? – Бейза говорит то, что, пожалуй, думаем все мы.

Я пожимаю плечами:

– Мне почему-то кажется, что пожар на рынке как-то связан с Кито, больным другом Джабари.

– Но если этот Кито так болен, его, конечно, не было на рынке, – размышляет вслух Бейза. – Значит, он не имеет отношения к пожару.

– Но Джабари говорит, что он сделал это ради Кито. Спрашивается, что он имел в виду? – говорю я. – Купил мою рубашку? Поджёг тюки?

Тимо лишь пожимает плечами.

– В любом случае к нашей истории это в конце концов это не имеет никакого отношения. У нас есть рубашка, и это всё, что для нас важно. Теперь мы можем доказать, что она не была отправлена ни на благотворительность, ни в переработку.

– Верно! – подтверждает Бейза. – Вместо этого её купил нищий мальчишка, который живёт на ужасной мусорной свалке. Значит, «Фэшниста» дважды получила за неё деньги: один раз от тебя и один раз от каких-то торговцев старой одеждой, которые отправляют контейнерами секонд-хенд в Африку. По их вине местные предприниматели больше не могут зарабатывать на одежде собственного производства. Совершенно подлый номер.