– Точно. Тут даже и не пахнет благотворительностью. Они врут своим покупателям, – продолжает её мысль Тимо. – Если мы сфоткаем рубашку на мусорном полигоне плюс сделаем фото всего хлама из Европы, который тут валяется, тогда этого будет достаточно для захватывающего репортажа. Итак, мы выполнили нашу задачу и можем лететь домой.
Домой! Заманчивая мысль! Особенно когда ты стоишь по колено в вонючем мусоре.
– Возможно, вы правы, – говорю я. – Что там произошло на блошином рынке, нас не касается. Сейчас мы сфоткаем всё, что нам нужно, и уедем в отель.
Джон вопросительно глядит на меня:
– Я должен объяснить Асанте, зачем вы делаете фото? И что вы хотите сфотографировать и их тоже?
Я киваю. Джон говорит с Асанте, а Тимо уже фоткает Джабари в моей рубашке.
– Они хотят получить за это деньги, – объявляет нам Джон.
– Всё в порядке, мы запланировали это, – говорю я и лезу в карман за деньгами, которые сунула туда сегодня в отеле. Но когда просовываю руку мимо Гектора, он внезапно кусает меня за палец.
– Ай! – кричу я. – Ты спятил, что ли?
Джон, Тимо и Бейза удивлённо глядят на меня.
– Гектор укусил меня, – объясняю я. Потом тихонько спрашиваю: – Что это значит?
– Очень просто – я выражаю свой немой протест, – говорит мышь.
– Немой протест? Против чего? – Мышь дурит, это точно!
– Мне просто не верится, что вы сейчас сделаете пару фоток этой безобразной рубашки и не станете расследовать главную историю. Тут перед вами попавшие в беду дети, а вы думаете только о вашей дурацкой школьной газете? Такого просто не может быть!
Снова он прав! Я тяжело вздыхаю. Тимо трогает меня за плечо.
– Что такое? Всё ещё болит голова?
– Нет-нет. Я только вдруг подумала, что мы пока видим лишь кусочек большой истории и не должны довольствоваться этим. Я имею в виду то, что мы же настоящие журналисты! А журналисты никогда не останавливаются на полпути, пока не узнают всю правду.
Бейза с Тимо озадаченно глядят на меня. То ли на них произвела впечатление моя маленькая речь, то ли они думают, что у меня снова поехала кукуха, – трудно сказать.
– ОК, – отвечает наконец Тимо, – и как ты представляешь себе ту большую историю? Какая она?
– Не знаю. Но я уверена, что мы это выясним, если поговорим с Джабари и Кито. И с девочкой.
– С какой девочкой?
Блин. Проболталась. Бейза с Тимо и не знают о ней.
– Э-э, разве я что-то говорила про девочку? – спрашиваю я с невинными глазами.
– Да, говорила. – Бейза смотрит на меня так, что мне всё ясно без слов.
– Простите, – бормочу я, – это оговорка. Я пока ещё не пришла в себя. Короче, нам нужно послушать, что скажут оба мальчика.
Джабари всё ещё сидит на корточках между мусорными пакетами, и я сажусь рядом с ним.
–
Он таращит на меня глаза и молчит.
– Джон, ты можешь перевести? – прошу я.
Но тут между мной и Джабари встаёт Асанте.
–
Я с удивлением поворачиваюсь к Джону.
– В чём дело?
Он пожимает плечами.
– Я ничего не знаю. Вероятно, Асанте считает, что вы слишком долго тут задержались. По-моему, ему ужасно не нравится, что вы хотите поговорить с детьми. – Джон вздыхает. – Мне очень жаль, но моя задача состоит в том, чтобы привезти вас в отель целыми и невредимыми. И поэтому мы сейчас уезжаем. Вы получили фотки вашей рубашки – значит, пора вам лететь домой!
– Эй, Тесса!
Кто это говорит? Где я? Почему так темно?
– Тесса? Проснись!
Я рывком сажусь и при этом стукаюсь головой о полку, висящую над спинкой кровати. Ой! Тут с меня окончательно слетает сон.
Гектор с азартным видом постукивает лапкой по моему одеялу.
– Вставай! Если мы поедем прямо сейчас, то к завтраку успеем вернуться.
Что такое? Куда он собрался? Среди ночи. Или сколько сейчас времени? Я гляжу на мобильный – почти три часа ночи.
– Гектор, я что-то не понимаю – чего ты хочешь? Зачем ты меня разбудил?
– Я ведь уже сказал: мне нужно, чтобы ты сейчас встала и поехала со мной в Дандору. Мы ещё раз сходим к лачугам и выясним, что имел в виду Джабари, когда сказал, что он сделал это ради Кито.
– Гектор, не выдумывай. Я точно не поеду ночью на мусорную свалку, да ещё и одна. Ведь ты слышал, что сказали Тимо с Бейзой: у нас уже достаточно материалов для захватывающего репортажа, а кроме того, тамошняя банда не хочет, чтобы мы шастали по свалке и совали свой нос в чужие дела. Бейза уже забронировала на завтрашний день обратные билеты. Точнее, уже на сегодня, так как день уже начался. Короче, я сейчас снова засну, а утром соберу чемодан. Спокойной ночи!
Я снова ложусь и поворачиваюсь спиной к Гектору. Всё-таки он часто не знает меры. Но прежде чем успеваю уплыть в сон, чувствую на своём плече его лапки.
– Тесса, я не шучу! Что-то мне подсказывает, что эти дети попали в беду! Мы должны им помочь!
Ох, это самый нечестный приём из всех возможных – давить на мою совесть! К сожалению, действует безотказно! Я нащупываю ночной столик и включаю маленький ночник, потом осторожно сажусь. Мне не хочется снова налететь головой на полку.
