Затерянное племя ситхов полностью

– Будь сильным, Тильден Каа. С твоей помощью – и с помощью всех нас – кешири покончат с этим. – В глазах Адари Вааль плескался гнев. – Я принесла эту беду. И я избавлю нас от нее.

4975 лет до Битвы при Явине

– Дети Кеша! Ваши Защитники вернулись к вам. Вновь!

Корсин замолчал, ожидая, пока толпа не утихнет. Но радостный гомон все не смолкал. Капитан Яру Корсин, верховный повелитель Племени ситхов Кеша, безмятежно взирал с высоты мраморной платформы на лиловое море восторженных лиц. А позади него возвышались каменные колонны и своды его нового дома. Будучи некогда большим, но беспорядочно застроенным и неимоверно грязным туземным селением, Тав стал теперь великолепной столицей ситхов.

Выросли на месте старой городской площади – Круга Вечности – новые величественные дворцы. Сегодня, спустя четверть стандартного века после появления ситхов на Кеше, Корсин устраивал большой праздник в твердом намерении отметить эту дату торжеством, а не слезами. И на праздничной церемонии он объявил о своем новом решении: его народ отныне и навсегда будет жить бок о бок с кешири.

Уже не вызывало никаких сомнений, что восстановить «Знамение» не удастся, и забота о сохранности того, что осталось от корабля, – лишь бессмысленная суета. А помощи извне им не дождаться. Корсин ясно понял это, разглядывая расплавленное нутро передатчика. Чудесная планета Кеш блеклой искоркой затерялась среди бесконечности космоса джедай-его-знает-где в секторе том, не знаю каком. Иначе Нага Садоу давно уже разыскал бы и потерянный корабль, и свои ненаглядные кристаллы.

Корсин временами задумывался о судьбе капитана Сайеса и его «Предвестника». Им повезло больше? Смог ли пережить второй корабль столкновение, фактически убившее «Знамение»? И получил ли падший джедай должную принадлежать ситхам славу после победы на Праймус-Голууде? Или Нага Садоу уничтожил его, покарав за ошибку?

А жив ли сам Садоу?

Корсин знал, что эти вопросы так и останутся без ответа. Но он также знал, что ситхи Кеша все равно должны задаваться ими, пока жива память о том, кто они и откуда пришли. Это – залог стабильности.

Сложившаяся ситуация требовала от него определенной аккуратности, даже изящества действий. Их будущее – это Кеш. И за обладание властью над этим миром будет бороться каждый. Еще не раз повторится их с Девором смертельный танец над бездной – в другое время, в других лицах, но с той же сутью. Он перевел взгляд на ситхов, вытянувшихся в караул по обе стороны сланцевой аспидно-черной лестницы, ведущей на платформу. Сколько людей, столько и амбиций. Поэтому ситхи должны верить в то, что аварийный радиобуй, прежде чем выйти из строя, успел послать сигнал. Надежда покинуть Кеш, вернуться на родину объединяла, а иллюзия возможного прибытия высшей карающей силы усмиряла.

Но, направляя мысли своего народа в небеса, Корсин не забывал и о делах земных, настоящих – превращении Кеша в мир ситхов. Печальная история людей Равилана произошла по его, Корсина, недосмотру. Впрочем, итогом он остался доволен. В отличие от жены Корсин относился к красным ситхам благодушно, но они подрывали и без того хрупкий порядок. Генетически однородная человеческая масса ситхов была более управляема.

Его жена. Этот брак был еще одним шагом к стабильности, еще одним узлом выстраиваемой им системы, связавшим экипаж «Знамения» и шахтерскую команду его пассажиров. Сиела, конечно же, находилась сейчас здесь. Стояла на противоположной стороне платформы, приветствуя жрецов – тех немногих из кешири, кто мог похвастаться весьма легким грузом игрушечной власти. Приветствовала, разумеется, никого из них так и не коснувшись. Корсин тоже больше не прикасался к ней. Досадно. Она была великолепна сейчас: смуглое лицо безупречно, локоны струятся искристой тьмой. Он не знал, какое черное волшебство творили ее эксперты, но выглядела она не старше тридцати пяти.

Идея покинуть гору принадлежала ей. Сиела ненавидела каменную громаду, холод и безжизненность высоты. Здесь, внизу, и воздух, и краски были гораздо теплее. Мастера-кешири и проектировщики ситхов многому научились друг у друга. Здесь тоже был камень, но по стенам взбирались яркие цветы колючей далсы. Широко раскинулись сады, а в блестящих желобках журчала вода, наполняя прозрачные пруды. Прекрасное место для жизни.