В качестве особого вознаграждения за многолетнюю службу и жертвоприношения, Зотаква подарил Эйбону большую тонкую овальную плиту и объяснил ему, как закрепить ее на петлях в верхней комнате дома. Если открыть панель со стены наружу, то она, благодаря своим чудесным свойствам, сможет перенести любого желающего в мир Цикраноша, через много миллионов миль, сквозь космос Если верить смутным и не очень подробным объяснениями Зотаквы, которыми он соизволил поделиться, эта панель, изготовленная из особого материала, очень распространенного в другой вселенной, обладает необыкновенными излучающими свойствами. Они соединяют ее с наивысшим измерением пространства, и тогда расстояние до астрономически удаленных планет становится равным одному шагу.
Зотаква, однако, предупредил Эйбона, чтобы тот не использовал панель до тех пор, пока не будет в том крайней необходимости. Колдун пообещал использовать ее, только когда она окажется единственным средством, чтобы спастись от неизбежной опасности. Бог не мог гарантировать своему почитателю легкого возвращения с Цикраноша на Землю, если оно вообще было возможно. По словам Зотаквы, в новом мире Эйбон найдет все, что пожелает, но только не сможет быстро приспособиться к новым условиям жизни, которые будут полностью отличаться от привычного для него Му Талана, хотя действующие там физические законы не так уж сильно отличаются от земных, как это обычно бывает на удаленных планетах.
Некоторые родственники Зотаквы все еще жили на Цикраноше, и местные жители почитали их. Зотаква сообщил Эйбону наиболее труднопроизносимое имя одного из самых, могущественных из этих божеств, пообещав, что оно пригодится ему, как своего рода пароль, если он когда-нибудь вздумает посетить Цикранош.
Мысль о панели, которая будет открываться в какой- то отдаленный мир, поразила Эйбона, показавшись слишком фантастичной, если не выдуманной. Но он знал, что Зотаква всегда и во всем являлся самым правдивым божеством Однако колдун даже не пытался проверить особые свойства панели, пока Зотаква, пристально наблюдавший за всеми тайными делами на Земле, не предупредил его об интригах Морги и о процессе жрецов, проходившем в подземелье под храмом Иоунде.
Зная могущество этих завистливых фанатиков, Эйбон решил, что поступит неблагоразумно и глупо, если позволит себе попасться в их руки. Поблагодарив Зотакву и попрощавшись с ним, колдун собрал в дорогу маленький мешочек с хлебом, мясом и вином, вернулся в свой кабинет и влез на письменный стол. Затем, сдвинув грубую картину, изображавшую сцену из жизни на Цикраноше, на которую Зотаква вдохновил доисторического художника, он открыл панель, скрывавшуюся за рисунком.
Эйбон увидел, что Зотаква не соврал, потому что открывшийся за панелью пейзаж ничем не напоминал ни привычную местность Му Талана, ни какой другой уголок Земли. Этот пейзаж совершенно не привлекал колдуна, но все же оказаться на другой планете было лучше, чем томиться в пыточных камерах богини Иоунде. Мысленно оценив изощренность различных невыносимых мучений, которые Морги готовил ему, Эйбон спрыгнул через отверстие на Цикранош с резвостью, по-юношески проворной для колдуна зрелого возраста.
Он сделал всего один шаг, но, повернувшись, увидел, что не осталось и следа от панели и его дома. Эйбон стоял на длинном склоне, топча ногами сыпучую серую почву, а в низину с огромных неприступных высот, словно с плеч или рогов какого-то животного, медленно стекал поток, но не воды, а какого-то жидкого, напоминающего ртуть, металла. Он втекал в окруженное холмами озеро, заполненное той же жидкостью.
На склоне холма, уходящем вниз, рядами стояли странные создания, но Эйбон никак не мог понять, что это — деревья, неорганические соединения или живые организмы, потому что они являлись и тем, и другим, и третьим.
Этот противоестественный ландшафт ничем не напоминал Землю, даже небо было темно-зеленым, освещенное ослепительно ярким, пересекающим его, словно арка, трехцветным кольцом. Воздух казался холодным, но Эйбон не обращал внимания на то, что вдыхал едкий запах серы, который оставлял в ноздрях и легких странное ощущение колючего прикосновения. Колдун сделал несколько шагов по чужой, непривлекательной почве. Оказалось, что она такая же рыхлая, как зола, высохшая после дождя.
Волшебник начал спускаться по склону, несколько опасаясь, что какое-нибудь из этих сомнительных растений, стоявших вокруг, остановит его своими не то сучьями, не то руками и не пустит дальше. Они напоминали одну из разновидностей сине-пурпурных обсидиановых кактусов с ветвями, оканчивающимися страшными, похожими на когти, шипами и маленькими головками, которые могли оказаться как цветами, так и фруктами. Когда Эйбон проходил мимо, растения не шевелились, однако, послышался слабый разноголосый звон, ни на что не похожий. Колдун недовольно поморщился, представив, что странные создания таким образом переговаривались друг с другом, обсуждая его самого или что можно с ним сделать.
