Наконец, их отозвали особым распоряжением священнослужителя, который был назначен временным преемником Морги. Но окончательный результат дела высшим духовенством богини Иоунде был признан плачевным.
Все верили в то, что Эйбон не только исчез с помощью магической силы, полученной им от Зотаквы, но в придачу избавился от Морги. В результате этого убеждения религия Иоунде пришла в упадок, и в последнее столетие перед началом великого обледенения во всем Му Талане возродилось массовое поклонение темному культу Зотаквы.
Перед тем как рассказать эту историю, хотелось бы предупредить вас, что я не ограбил ни одного человека, который бы, хоть в малой степени, не являлся грабителем сам. За всю свою долгую и трудную карьеру, я, Сатампра Зейрос из Узулдарума, известный некоторым как лучший специалист по кражам, на самом деле лишь стремился, по сути, к справедливому перераспределению собственности.
Приключение, о котором я сейчас собираюсь поведать, не было исключением. В результате, моя добыча оказалась поистине скудной, если ни сказать пустяшной.
Теперь я состарился. Ныне предаваясь лени, которую я заслужил многими рискованными делами, я попиваю различные вина, приносящие бодрость в старости. Каждый раз, когда я начинаю тянуть вино маленькими глотками, ко мне возвращаются воспоминания о сокровищах и смелых нечестивых проделках. Передо мной блестят диалы и пазуры, ловко изъятые из сундуков несправедливых купцов и ростовщиков. В такие часы я мечтаю о рубинах, которые были бы краснее, чем кровь, пролитая за них; о сапфирах, более синих, чем глубины арктического льда; об изумрудах, зеленее, чем весенние джунгли. Я вспоминаю, как забирался на решетчатые балконы, карабкался на террасы и башни, охраняемые чудовищами, грабил алтари прямо на глазах злобных идолов или охранявших их змей.
Часто я вспоминаю Виксилу, мою единственную настоящую любовь, самую проворную и отважную из всех моих помощников, особенно если дело касалось краж со взломом. Она уже давно отошла в мир иной, где почивают все честные воры и их друзья, и все эти долгие годы я искренне оплакиваю ее. Моей памяти все еще дороги наши амурные и рискованные ночи, полные подвигов, которые мы совершали вместе. Наиболее замечательной и дерзкой из всех наших совместных проделок, вероятно, была кража тридцати девяти поясов.
Я имею в виду золотые, украшенные драгоценными камнями пояса девственниц, посвященных богу луны Леникве, чей храм с незапамятных времен стоял в пригороде Узулдарума, столицы Гипербореи. Девственниц всегда было тридцать девять. Их выбирали за молодость и красоту, и они прекращали служение богу в возрасте тридцати одного года.
Этих девственниц запирали на висячие замки из закаленной бронзы, и ключи к ним хранил верховный жрец, который иногда сдавал их за высокую плату самым богатым кавалерам города. Нетрудно догадаться, что девственность жриц оставалась чисто номинальной, но частота и повторяемость такой своеобразной продажи считалась похвальным жертвоприношением божеству.
Сама Виксила однажды попала в число девственниц, но сбежала из храма и даже из самого Узулдарума за несколько лет до окончания жреческого срока и освобождения от ритуального пояса. Она предпочитала не рассказывать мне о своей жизни в храме. Я удивлялся тому, что она не находила удовольствия в служении богу, и ее раздражали ограничения, сопутствовавшие этому положению.
После побега она страдала от нужды и лишений в южных городах. Об этом периоде своей жизни Виксила рассказывала, но очень мало, как человек, опасавшийся возвращения болезненных воспоминаний.
Она вернулась в Узулдарум за несколько месяцев до нашей первой встречи. Повзрослев со времени побега и перекрасив свои светло-коричневые волосы в черный цвет, она не боялась, что ее узнают жрецы Лениквы. По сложившейся традиции, они быстро заменили пропавшую красавицу другой, более молодой, и с тех пор мало интересовались судьбой правонарушительницы.
Ко времени нашей встречи Виксила уже совершила несколько мелких краж. Но, по неопытности, ей не удалось закончить ни одного крупного дела, кроме нескольких самых легких и простых, и она совсем исхудала от голода. Она все еще оставалась привлекательной, и ее проницательный ум и хватка в обучении вскоре понравились мне. Моя будущая напарница была небольшого роста, очень ловкой и могла взбираться по стенам, как лемур. Я вскоре пришел к выводу, что ее помощь неоценима, поскольку худенькая девушка могла влезать в окна, недоступные мне при моей комплекции.
Мы уже совершили несколько прибыльных ограблений, когда мне в голову пришла идея проникнуть в храм Лениквы и похитить ценные пояса. Связанные с этой задачей проблемы и трудности, которые требовалось решить, на первый взгляд, казались слишком уж непреодолимыми. Но наличие таких препятствий всегда лишь повышало интерес к делу, являясь стимулом, и никогда не устрашало меня.
