Заснеженные кусты укрыли от ее глаз сбежавшую дичь и ее преследователя. Качнулись ветви, потом раздалось какое-то рычание, шуршание, и на лес вновь пала тишина. Только снег тихонько осыпался с кустов, покрывая маленькими ямками ровный слой наста.
Леда замерла в снегу, прислушиваясь и гадая, кто же мог напасть на лося. Она не слышала волчьего воя, да и следов хищников тоже не видела. Это было крайне странно, но создавалось ощущение, что волков в долине нет, разве что, ближе к горам. Во всяком случае, дичь здесь бродила совершенно непуганая, да и ночь была тихой, и никакой звук не нарушал ее тишину. Может, сумеречный кот? Вот только тень, что мелькнула следом за лосем, была слишком крупной для кота.
Сосредоточившись и превратившись в слух, Леда поднялась из снега, наложила стрелу на тетиву лука и крадучись пошла вперед, пригибаясь пониже, чтобы ее очертания было не так видно на фоне темных деревьев. Шорохи слышались откуда-то спереди, с поляны, приглушенные и какие-то странные. Скулеж, будто маленький детеныш свистел из снега, подзывая старших. Лось не мог издавать такие звуки, и сквозь напряжение и азарт охоты Леда ощутила сильнейшее любопытство.
Она медленно дошла до того места, с которого преследователь начал бросок на лося. Снег был перекопан и изрыт, и в темноте понять, кому именно принадлежали следы, было просто невозможно. Пригнувшись, Леда поднырнула под ветви куста и замерла, широко открытыми глазами глядя вперед.
Впереди была небольшая прогалина, посреди которой высился заснеженный выворотень. Глина засохла и осыпалась вниз с перекрученных кривых корней, очертания которых сейчас сгладила большая снежная шапка. Прямо возле выворотня в снегу лежал лось, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. От его горячего дыхания в воздух поднимался пар, хрипы разносились по поляне. А рядом с ним в снегу скорчилось какое-то существо, тихо скуля и плача, неуклюже пытаясь подняться с земли.
Леда прищурилась, пытаясь понять, что это, и осторожно опускаясь в снег на одно колено, чтобы проще было стрелять. Видно было плохо, свет звезд выхватывал из темноты лишь сгорбленную спину без шерсти с костляво выпирающими позвонками. Существо дрожало всем телом, скуля все громче, а потом медленно разогнулось и поднялось во весь рост. У Леды из головы вылетели все мысли: это был человек.
Только двигался он как-то странно, сгорблено, на дрожащих ногах. Его сильно шатало из стороны в сторону, он неловко махал руками и скулил, будто то ли ослеп, то ли вконец лишился разума. Свет звезд отразился от костлявых плечи и худой спины. Длинные черные космы спадали на плечи человека, больше похожие на гриву. Свистя, будто щенок, он проковылял сквозь снег четыре шага, а потом с рычанием упал на землю.
Леда сглотнула и ощутила тошноту, когда кожа на спине человека лопнула, и сквозь нее начала расти шерсть. Существо забилось на земле, рыча и изворачиваясь всем телом, ломаясь, словно кто-то выкручивал его сильными руками, как мокрое белье. Тембр его визга изменился, став более глубоким и низким. Потом из снега, отряхиваясь и вывалив набок громадный красный язык, поднялся крупный волк. Его шатало из стороны в сторону, но вид у него был гораздо осмысленнее, чем когда он был человеком. Прихрамывая и продолжая скулить, волк обнюхал переставшего дрожать лося, лизнул несколько раз окровавленную шкуру, а потом поковылял прочь, медленно и тяжело. Только когда его спина скрылась где-то между деревьев, а свист затих в ночной тишине, Леда смогла выдохнуть.
Сальваг, в этом не было никаких сомнений. Вот только вел он себя странно. Леда нахмурилась, стремительно соображая. Сальваг гораздо осмысленнее выглядел в теле зверя, чем человека, не говоря уже о том, что это был самец, а значит, точно не одна из анай. Это что, получается, что здесь есть сальваги? Те самые сальваги, что жили здесь задолго до прихода анай? И коли так, то почему Раэрн о них было ничего неизвестно?
Подумай головой, Леда! Что Дочерям Земли делать в этой долине? Здесь же в округе ни одного селения нет, глушь и тишина. Леда кивнула сама себе. Потому, наверное, и не было волков в окрестных лесах: сальваги уничтожили естественных конкурентов. Только вот почему тогда этот зверь не почуял Леду? Почему не напал на нее? Это же было бы гораздо проще, чем валить лося. Тем более, что само мясо он не тронул, словно бы оставив ей. Было ли это простым совпадением, или сальваг нарочно добыл ей лося?
Леда осторожно вышла на поляну, пригибаясь пониже к земле и стараясь не издавать ни звука. В лесу было тихо, сальваг, скорее всего, ушел уже далеко и нападать на нее не собирался. Осмотрев лося, она нахмурилась: зверь не тронул тушу, лишь переломав ей позвонки да так и оставив. Словно специально для Леды. Ничего не понимая, она вскинула голову и осмотрела темные заросли. Только оттуда не донеслось ни звука: ночь вновь была тиха.