Друзья молчали и тревожно поглядывали на нее, но никто ничего не говорил. Лэйк почти что слышала, о чем они думают, чувствовала, как они все торопят ее, подталкивают. Только все было без толку. Попытавшись выполнить оборот оружия вокруг тела, Лэйк просто выронила нагинату, и та глухо упала в снег. Голова закружилась, Лэйк пошатнулась, но устояла. Перед глазами плясали черные мухи. Да в таком состоянии она бы даже ребенка с деревянным мечом не смогла победить, куда уж ей до сильнейшей среди Каэрос. И все равно, упрямо сжав зубы, она тренировалась до тех пор, пока Ремесленницы не свернули лагерь, и только тогда, едва не падая от усталости, полезла на дрожащих ногах в фургон.
Перед тем, как подняться в воздух, Саира подошла к ней и тихонько взяла за руку.
— Я знаю, ты справишься, — взгляд у нее был твердый, а в голосе звучала уверенность. — Набирайся сил и ни о чем не тревожься. У нас есть еще один день. А завтра с утра ты зарежешь Ларту. — Саира потянулась к поясу и отцепила от него перевязь с долором, а потом протянула Лэйк, как-то странно улыбаясь. — Не думала я, что когда-либо отдам его в чужие руки, тем более тебе, но бери и пользуйся с умом. И это вовсе не означает то, что ты могла бы подумать.
— Чего? — непонимающе вскинула брови Лэйк. Саира посмотрела на нее пристальным взглядом, потом мотнула головой.
— Неважно. Просто зарежь ее и все.
— Спасибо, Саира, — Лэйк взглянула ей в глаза, сжимая в кулаке перевязь с долором. — Это очень много значит для меня.
— На здоровье, — буркнула та. — Надеюсь, тебе это хоть как-то поможет.
С этими словами она отпустила руку Лэйк, открыла крылья и взлетела, взметая ими снежную пургу. Лэйк проводила ее взглядом, а потом перепоясалась долором Саиры. Она была уверена, что та хотела еще что-то сказать, но не решилась. Да и что означали ее странные слова? Наверное, я никогда не пойму женщин, Роксана. И думаю, что это только к лучшему.
Забравшись в фургон, Лэйк плотно зашнуровала завязки полога, оставшись в пыльной стылой полутьме, а потом огляделась. Выхода у нее просто не было. Остался всего один день, и силы нужно было добыть любой ценой, чего бы это ни стоило. А значит, нужно было рисковать. Свободного места среди мешков с фуражом было все-таки маловато, но ничего, справится. Выдохнув, Лэйк принялась быстро раздеваться, стараясь не обращать внимания на кусачий холод, который моментально впился в обнаженное тело.
Аккуратно складывая стопкой свою одежду возле одного из мешков, она обратила внимание на свои ноги. Казалось, что из них вытопили весь жир, которого там и было-то немного, и остались только сухие жилы. Она сильно похудела за эти несколько дней болезни, и штаны болтались на ней мешком, а в рубаху можно было засунуть еще одну анай, и они бы даже не мешали друг другу драться. Ничего, успеет еще отъесться и восстановиться, когда эта война закончится. Но сначала нужно было ее закончить.
Прыгать Лэйк не рискнула, а потому переход был для нее крайне тяжелым. Да еще и крылья эти мотались и мешались. В волчьей форме контролировать их было еще сложнее, чем в теле анай. В итоге Лэйк несколько раз ударилась о мешки и едва не свалила на себя одну из стопок, пока не смогла, наконец, свернуться в большой пушистый клубок на оставшемся свободном пространстве и уложить крылья так, чтобы они не топорщились в стороны. Естественно, она стала гораздо тяжелее, а потому и телега теперь двигалась медленнее. Молясь, чтобы возницы ничего не заметили, Лэйк уложила морду на длинные лапы и прикрыла глаза.
Волчье тело чувствовалось гораздо более крепким и сильным, чем тело анай. Волк совсем не устал, и Лэйк буквально разрывало от энергии. Но нужно было правильно соблюсти баланс, передав другой форме эту силу так, чтобы и волк не оказался полностью выжатым досуха. Лэйк подозревала, что если так произойдет, она запросто может умереть, а это было бы очень некстати. Потому она задремала, навострив чуткие уши и двигая ими из стороны в сторону на малейший шорох.
Через волчьи сны пробивались запахи, вкусы и звуки. Теперь все они стали гораздо ярче и острее, словно с головы Лэйк сорвали толстый пыльный мешок, и она смогла, наконец, вздохнуть полной грудью. Она слышала скрип телеги и тихий шорох, с которым терлась о дерево одежда возниц, натужное дыхание волов и теплый запах их тел, вызывающий внутри дикий голод и желание свежей крови. Она чувствовала запах тысяч анай, летящих сейчас в небе над обозом, запах напряжения, страха и решимости, запах смерти и войны. Когда-то он заставил бы ее ноздри раздуваться, а сильное тело — мечтать сорваться в бешеный бег и сбить широкой грудью врага. Теперь же Лэйк лишь дремала, изредка поворачивая одно из ушей в сторону, и стараясь набраться сил.