В носу зачесалось, и он громко чихнул. Вот! Правду говорю! Он слегка подался вперед к печурке, пристраивая ноги еще ближе к жаркому жерлу, где тлел кизяк, и случайно задел сапогом свою валяющуюся рядом сумку. Из нее с тихим стуком выпала маленькая резная коробочка, которую Лейв откопал в куче старой листвы, завернутой в серебряную кольчугу, которую он теперь не снимал даже ночью. И не только потому, что боялся чужого ножа в спину, но и из-за кошмарного холода. Одна мысль о том, чтобы раздеться на таком дубаке, внушала Лейву первозданный ужас.
Он любопытно взглянул на коробочку. За всеми этими делами Лейв успел уже и позабыть о ней. По дороге от Кренена сюда он подумывал о том, чтобы как-нибудь вечером, когда все уснут, попытаться открыть ее, но подходящего момента так и не представилось: Лейв слишком уставал и валился спать сразу же, как только успевал дожевать последнюю ложку невкусной каши. Теперь же время у него было, он никого не ждал, а сколько еще Тьярд будет договариваться с анай, один Иртан знает. И уж точно сейчас его никто не потревожит.
Выпутав руку из-под одеяла, Лейв подхватил коробочку и повертел ее в руках. Она была маленькой, длиной с его ладонь, вся целиком изрезана узорами из лоз и листьев, а на крышке виднелось изображение цветка с целыми сотнями лепестков, схематично вырезанными вокруг красивой сердцевины в форме звездочки. Никаких крючков, замков или кнопок на шкатулке видно не было, и выглядела она одним цельным куском дерева. Если бы не погромыхивание, которое доносилось изнутри, когда Лейв ее тряс.
В детстве он обожал загадки и всякие потайные коробочки и шкатулки. У отца их было превеликое множество: служки корты иногда приворовывали, и чтобы не терять постоянно драгоценные камни, цепочки и браслеты, отец прятал их во всевозможных тайниках по всему дому. Все эти тайники Лейв с удовольствием вскрывал, пока никто за ним не следил, а потом долго и восхищенно перебирал кровавые капельки рубинов, зеленые моховые изумруды и прозрачные будто роса алмазы. Как-то раз отец застукал его за этим занятием. Лейва знатно выдрали, но это не изменило ситуации. Он вскрывал замки так же часто, как и раньше, только теперь делал это гораздо виртуознее и незаметнее для окружающих.
Навыки за много лет никуда не исчезли. Лейв понял это, пока прощупывал завитки узора, а потом под пальцем тихонько щелкнуло. Он довольно ухмыльнулся, нажал на завитки и с другой стороны шкатулки, и она сама распахнулась в его руках. Внутри оказалась бархатная белоснежная подушечка, в углублении которой лежал длинный прозрачный кристалл.
Лейв с интересом вытащил кристалл и принялся разглядывать его. По весу он больше напоминал стекло, но был холоден, как камень, да и свет в острых гранях преломлялся, почти что как у бриллианта. В длину кристалл был длиной с его указательный палец и еще в два пальца толщиной, ромбовидный и прозрачный, как слеза. Лейв поглядел через него на свет печурки, пытаясь определить, что же это все-таки за материал. Такого он никогда не видел. Алмазом кристалл не был, как не был и стеклом. Он не походил ни на один полудрагоценный камень из тех, что видел в жизни Лейв, а он неплохо разбирался в них, шебуршась в тайниках отца.
Вдруг входной клапан палатки открылся, и Лейв вздрогнул всем телом, едва не выронив кристалл. На пороге стоял Бьерн и смотрел на него с удивлением и ухмылкой.
— Боги, ты выглядишь как кот, стащивший с кухни кусок мяса, — прогудел он.
— Дверь закрой! На улице дубак! — зашипел на него Лейв, пытаясь незаметно упрятать кристалл в коробку и прикрыть его чем-нибудь. Он еще не решил для себя, стоит ли показывать его Бьерну, и хотел сначала сам разобраться, что это за штука, а потом спрашивать других.
Бьерн шагнул в юрту и плотно прикрыл за собой входной клапан. Вот только за те несколько секунд, что он был открыт, весь теплый воздух, с таким трудом надышанный Лейвом, выстудило ледяным прикосновением мороза. И он снова застучал зубами, недовольно поглядывая на Бьерна.
— Предупреждать надо, когда вот так вот врываешься к людям, — проворчал Лейв, нахохлившись и незаметно подпихивая ногой полуоткрытую коробочку под бок сумки.
— Ты же сам сказал, что я могу приходить, когда хочу, — недоверчиво взглянул на него Бьерн. Лейв все-таки не смог все сделать осторожно, сумка звякнула, и коробочка открылась. Свет печурки блеснул на тонких гранях кристалла. — А это что? — нахмурил кустистые брови Бьерн и нагнулся, чтобы поднять коробочку.
— Да так, ничего, ерунда всего лишь, — сделал невинное лицо Лейв, но было уже поздно.
Бьерн поднял коробочку и осторожно извлек из нее кристалл. Вид у него стал задумчивым.
— Где ты это взял, Лейв? — Бьерн поднял кристалл, рассматривая его на свет. — Какая странная вещь…
— Да так, нашел… — промямлил Лейв.
— Нашел? — Бьерн вздернул бровь, пристально глядя на него. — И где же ты его нашел, позволь спросить?
— Далеко отсюда, — пожал плечами он. Взгляд у Бьерна стал еще тяжелее.
— Где?