- Айиль пришла в этот мир вместе с моим отцом, Владыкой Пути, на самой заре мира. Она приходится прапрабабкой Королю Солнце Ирантиру Стальву, хотя вы, скорее всего, и знать не знаете, кто это. Многие древние роды пошли от нее. – Юванар взглянул в пространство перед собой, что-то припоминая. Глаза его затуманились. – Когда эльфы только ступили в этот мир, он был молод и свеж, словно раннее весеннее утро. Я помню это время, смутно, но все же помню, хоть и был тогда еще ребенком. Все было прозрачным и легким, поля дышали, деревья пели ветрам, а моря, забавляясь, перебрасывали с одного гребня волны на другой соленые брызги времени. Талуга, расправив огромные крылья, парил прямо в небесах, и радужные блики от преломляющей лучи света чешуи пятнали землю под ним. Тогда не было границ, не было пределов, а лишь тишина, наполняющая, словно медоточивый сок, каждое мгновение. А потом Создатель расхохотался и создал Первых Людей, – глаза эльфа помрачнели. – Поначалу они тоже были под стать своему миру: тихие, свободные, прозрачные. Потом же они захотели знать. О! Как жадно стремились они к знанию, и оно извратило их, вывернуло их наизнанку, напитало ложью до самых корней, и тогда они захотели власти. Они потеряли все, что имели, потеряли свою долгую жизнь и мудрость, свою гибкость и гармонию, они обросли коростой, сквозь которую ничто уже не могло пробиться, чтобы их душа откликнулась. Словно чья-то жестокая рука вбила клин прямо в доверчивую грудь матери Земли. Все лопнуло, треснуло, все начало умирать, потому что умирали люди, и, вопя, рыча, цепляясь за землю, тащили с собой в могилу все, что только могли загрести своими жадными руками. Именно из-за людей Талуга уполз под землю и уснул там, именно из-за них Цепь Времени сковала весь мир, зажатая в его цепких лапах. Из-за них пал Корнуэль, из-за них были разрушены великие государства древности. И от них родились Аватары, а следом за ними и Крон.
Юванар замолчал, глубоко задумавшись, а Лейв вдруг ощутил, что прислушивается и жадно ловит каждое слово. Он не слишком-то много понимал из того, что говорил эльф, но это было очень, очень ему интересно. В детстве наставники рассказывали Лейву историю о сотворении мира Иртаном и Орунгом. Совсем недавно он услышал другую версию в Кренальде и потом еще от Хранителя Памяти. Но эльф говорил так, словно видел все это собственными глазами, хотя это и казалось Лейву совершенно невероятным, просто не умещалось в его голове. И, несмотря на все свое отвращение к чванливому, надутому, самоуверенному бессмертному индюку, Лейв слушал и не мог оторваться.
- Людское разложение распространялось, словно зараза, словно гниение, захватывая мир по кусочку, по маленькой частичке, – лицо Юванара становилось все темнее, а губы презрительно кривились. – Эльфов вытесняли прочь. Это как дышать свежим ветром сквозь вонь навозной кучи, как пить кристально чистую воду, на поверхности которой масляная пленка. Мы не могли жить в том мире, нам пришлось уйти сюда, под защиту Мембраны, которая хоть как-то предохраняла нас от влияния извне. Только здесь, под этим сводом, и осталась крохотная капелька чистоты, изначальной чистоты, но и этого людям было мало. Они пошли дальше, оттесняя нас, вторгаясь к нам, не понимая, почему мы не хотим с ними сотрудничать. А ведь такой контакт – словно дотрагиваться до прокаженного: рано или поздно его зараза перейдет на тебя, достаточно одного касания, – Юванар содрогнулся, словно ему было физически неприятно. – Мы уходили все дальше, но смертные не желали понимать. Обретя знание, к которому они так стремились, они потеряли истину, потеряли ее навсегда. И ничто уже не могло исцелить их.
Лейв попытался проследить за логикой эльфа, но понял, что не в состоянии это сделать. Слишком уж противоречили друг другу фразы бессмертного, хотя кое-что он все же понял. Этот парень – махровый расист, даже похуже, чем Мервег Раймон. Лейв поежился. Как хорошо, что он никогда не был даже в десятой части своей похож на Юванара.
