- Однако, не все бессмертные считали, что необходимо отдалиться от мира. В сущности, таких было совсем мало: большинство пыталось найти компромисс, а значит – моментально подхватило людскую заразу. Они вышли из-под Мембраны и основали города совместного проживания, они предложили людям мир и межрасовые браки, – Юванара передернуло. – Мой отец не стал терпеть этого и увел верных ему бессмертных сюда, где никто не мог потревожить нас. С тех пор мы прервали все контакты с испорченными прикосновениями людей, опороченными и потерянными братьями, и это помогает нам сохранять хотя бы ту капельку чистоты, изначальной чистоты, без которой этот мир окончательно провалится в полное разложение. – Юванар помолчал, думая о чем-то своем, потом поднял взгляд на Эрис и заговорил, обращаясь к ней. – Что касается твоей бабки, то с самого начала она не считала политику моего отца правильной. Долгие, долгие годы, тысячелетия она пыталась убедить его последовать примеру испорченных и выйти из-под Мембраны. Говорила, что однажды мир изменится, что ее посещают видения о Мире, в котором не будет Хаоса! – Юванар фыркнул. – Конечно, говорили ей мы, мир без Хаоса настанет тогда, когда в мире не будет людей. Но она не слушала. И, в конце концов, заявила, что не собирается больше оставаться с нами. Она была одной из Старших, в жилах многих жителей Аманатара текла ее кровь, хоть и изрядно разбавленная, она уже внесла свой вклад в жизнь народа и строительство Мембраны, и мой отец не смел ее задерживать. Мы знали, что это будет ее концом, знала и она. Но она все равно покинула Аманатар, чтобы сгинуть в безвестности где-то в смертных землях. – Лицо Юванара исказила скорбь. – Бесполезная растрата драгоценной крови.
- Айиль оставила потомков среди анай, – покачала головой Эрис. – Я и моя сестра, что обрела крылья на развалинах Кренена, вернув память о народе гринальд и его уничтожении. Именно благодаря крови Айиль мы узнали, кто мы есть, благодаря ее крови мы смогли остановить многовековую вражду с вельдами и взаимное истребление. Ее кровь не пропала зря.
Голос Эрис звучал сердито, но эльф лишь поморщился и тяжело вздохнул.
- Ты ничего не понимаешь, дель анай. Даже одна капля крови Старших не стоит всех ваших Данарских гор и Роура вместе взятых. Вы все существуете еще до сих пор только потому, что Первопришедшие хранят последние уголки чистого мира, не давая скверне разложения и людской смерти проникнуть сюда. Если эти уголки будут уничтожены, если смерть войдет и сюда, мир обречен. А потому каждый из Старших, кто в состоянии поддерживать Мембрану, должен оставаться в ее пределах, а не растрачивать свои бесценные способности на что-то, что не имеет никакого смысла. – Юванар говорил с безграничным терпением в голосе, словно объяснял несмышленому ребенку, что небо – синее, а вода – мокрая. Лицо Эрис окаменело еще больше, и Лейву на один миг почудилось, что она прямо сейчас броситься на него с ножом. Однако, анай удержалась, и Лейв в задумчивости сплюнул в сторону косточку винограда. Иногда, крайне редко, конечно же, реже, чем снег в середине лета, он испытывал к этим диковатым бабам что-то, напоминающее уважение. Но только напоминающее, и никак иначе. Юванар тем временем встряхнулся, словно отмахивался от назойливых мух, и сложил руки в замок на груди. – Раз уж ты упомянула об этом союзе, то расскажи мне, что же там произошло? Каким образом вы умудрились заключить союз? Насколько я знаю смертных, они даже о том, какой рукой правильнее есть и писать, договориться не могут!
Эрис судорожно вздохнула холодный воздух, выдохнула и, предостерегающе взглянув на Лейва, принялась рассказывать. Он позволил ей говорить и на этот раз, хотя его так и подмывало высказать проклятому эльфу все, что он о нем думает. Однако, Лейв только хмуро жевал виноград, выплевывая косточки через плечо, и слушал, как Эрис вновь в который раз уже пересказывает историю о путешествии в Кренальд и всем, произошедшем с ними там. Эльф не перебивал, с задумчивым видом разглядывая их обоих. Но интереса на его лице отражалось не слишком много. Разве что когда Эрис помянула о крыльях Тьярда и Лэйк, он слегка изогнул бровь, но в остальном лицо его не менялось. Может, его в детстве ударили о дерево, и у него лицо парализовано? – задумчиво подумал Лейв, выплевывая очередную косточку. Или слишком долго грезил, и теперь все так? Иртан, спасибо тебе, что я родился вельдом. Лучшего подарка ты мне и сделать не мог.
Эрис договорила, сохраняя каменное спокойствие, и Лейв вновь посмотрел на нее с некоторой долей уважения. У него все это повторять уже сил не было.
