- Ты… завидуешь, – вновь повторила она, и голос ее с каждым словом становился все громче, наливался силой, будто сочный плод летним солнцем. – Ты… не можешь умереть… Ты не можешь уйти отсюда, потому что ты не от этого мира… – Она вдруг резко мотнула головой, высвобождаясь от пут, и уже нормальным голосом продолжила, прищурившись и глядя князю в глаза. – Тебе просто все обрыдло, потому что целую вечность ты только и делаешь, что сидишь здесь и пялишься в одну точку, и это до того скучно, что выть хочется. – Юванар медленно заморгал, и плечи его напряглись, а Лейв вдруг усмехнулся, поняв, что девочка, судя по всему, все-таки смогла пробить его вечное спокойствие. – Теперь я понимаю, отчего мани моей мани покинула это место, – Эрис обвела глазами лес с откровенной неприязнью. – Здесь – смерть, даже хуже, чем смерть: здесь ничего не происходит, стагнация, бесконечно долгий привал на пути. А там, за Мембраной, которой вы отгородились от мира, чтобы смертные не тревожили вас своей искристой, волшебной, полной и живой жизнью, там настоящее, там – то, чего у тебя никогда не будет. Там дети, что бегают по весенним полям и хохочут во всю глотку, там золотые сосны, в которых шумит ветер, там первая любовь и горячие поцелуи, от которых плавится сердце, там боль и страдания, горячие слезы, которых ты никогда не почувствуешь! Там – верные друзья, истина и долг, и честь, великая честь в том, чтобы биться плечом к плечу даже тогда, когда кажется, что надежды уже нет! И именно за этим туда ушла Айиль и нашла все это в руках той, что подарила ей настоящее. Но для тебя этого всего никогда не будет, а будет лишь бесконечно длинная осень, в которой ты никогда не обретешь покоя. Потому что здесь уже не будет детей: вы выродились, и кровь ваша закисла, как замшелое вино. – Юванар смотрел на нее во все глаза, словно боясь дышать, боясь спугнуть ее слова. А Эрис вдруг рассмеялась и покачала головой, потом взглянула на него сквозь длинную темную челку, и в глазах ее искрилось счастье. – Мне жаль тебя, бессмертный, потому что ты умер для своего бессмертия. Оно сковывает тебя по рукам и ногам и не дает тебе двигаться вперед. Ты словно пчела, навеки застывшая в янтаре живой. И твое время – твое прошлое, потому что будущего у тебя нет.
Они смотрели друг другу в глаза, и Лейв вдруг увидел, как лицо Юванара обретает хоть какое-то выражение. Глаза его потемнели, налились ночью, губы скривились едва ли не в оскале. А Эрис просто стояла и глядела в ответ с улыбкой, и воздух между ними дрожал, Лейв буквально своими собственными глазами видел, как он дрожит. Разве что искры в стороны не летели. И у этой дрожи был звук: низкий глухой звук, от которого у него заболели уши.
Лейв отступил на шаг, чувствуя давление, что отпихивало его прочь от застывшей пары. Краем глаза он заметил, что и остальные эльфы отступили. Глаза их не отрывались от своего князя, они держались за оружие, сопротивлялись, но гнулись, будто трава под ветром, и отступали, шаг за шагом. Как будто невидимая стена давила их назад.
Губы Юванара раздвинулись, и он заговорил, а голос его вибрировал в голове у Лейва, проникал прямо внутрь мяса и костей, с каждым словом становясь все более гулким. Будто кто-то гигантской ложкой колотил в громадный пустой таз, и от этого у Лейва перед глазами поплыли красные круги.
- Кто ты такая, чтобы говорить мне о моей участи? Кто ты такая, полукровка, рожденная от беглой, которой не хватило чести и силы, чтобы нести бремя своего пути?! – Круги по воздуху побежали быстрее, и невидимый ветер качнул деревья, сбрасывая с них листья, которые водопадом хлынули вниз, закручиваясь в немыслимые водовороты над стоящими друг напротив друга эльфами. – Что ты знаешь о мирах и вечности?! Все, что видишь ты своими слепыми глазами выбравшегося из-под земли крота – не более, чем размытые тени того, что есть на самом деле! Ваш мир будет уничтожен, ничтожная! Он будет сломан и растоптан в пыль, и из этой пыли родится нечто еще более бессмысленное! Ты не можешь остановить руку Творца, не в твоих силах обернуть все вспять! Твоя ничтожная жизнь будет такой же длинной, как и моя, и когда придет Последний День ты возопишь и изорвешь в кровь свое лицо, ты будешь выцарапывать свое сердце, чтобы не видеть, как рушится на части все, что дорого тебе! Как даже память об этом, даже бледная тень всего, что тебе привычно, исчезает! И вот тогда-то ты поймешь всю свою глупость и все, что потеряла! Тогда ты поймешь меня!
- Во всяком случае, мне будет, что терять, – тихо сказала Эрис, глядя на него. – Во всяком случае, у меня достанет силы бороться до конца, а не бежать куда-то сломя голову, волоча за собой бессмысленный ворох своего прошлого. И я никогда не унижусь до того, чтобы сидеть в уголке и расковыривать пальцем собственные болячки, а потом хныкать, упиваясь от боли и жалости к себе.
- Рагаэт назари ал дероган! – взревел эльф не своим голосом, и Лейва швырнуло назад.
