Потом впереди открылось широкое каменное плато, и она с трудом выкарабкалась на него и позволила себе минуту полежать, восстанавливая дыхание. Плато упиралось прямо в отвесную стену, в которой виднелась черная трещина. Найрин огляделась, смутно слыша, как слева от нее шумит водопад, чувствуя за спиной пропасть, на дне которой, очень-очень далеко внизу, рос лес. Это Источник Рождения, поняла она и, превозмогая боль и усталость, заставила себя подняться и побрела вперед.
Под черной аркой не было ничего, никакого золотого дрожания, никакого свечения, никакого предвкушения от встречи с Богиней. Найрин вошла внутрь пещеры с каменной чашей в полу, и пещера была темной, пустой и душной, а на самом краю пересохшего Источника кто-то сидел. Этот кто-то повернулся к ней, и сердце болезненно сжалось. Рыжие кудри Эней здесь выглядели тусклыми, а в глазах стоял могильный холод. Ее губы раздвинулись, и на подбородок по ним побежала красная струйка крови, а из груди вдруг вырос черный наконечник стрелы.
- Ты не успела! – захлебываясь кровью, расхохоталась Эней, и Найрин с криком проснулась.
Сердце бешено колотилось, а глаза медленно привыкали к яркому по сравнению со сном свету. Она была все в том же шатре, но теперь сквозь парусину стен и потолка был виден тусклый свет дня, да и звуков стало гораздо больше. Снаружи доносились голоса, шум лагерной жизни, отдаленные удары молота о наковальню и густое ворчание волов.
От ее резкого движения вздрогнула прикорнувшая рядом Торн и резко села, поворачиваясь к ней. Найрин взглянула на нее расширившимися от страха глазами. Грудь ходила ходуном, сердце билось в ребра как бешенное, а на лбу выступила испарина.
- Ты вся горишь, – хрипловато проговорила Торн, пощупав ей лоб, а потом полезла за пазуху за эльфийским напитком. – Я сейчас помогу!
Найрин была не в состоянии ей отвечать и только кивнула, прикрывая глаза и пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Это был всего лишь сон, просто плохой сон и ничего больше.
- Давай, я помогу, – проговорила Торн, осторожно приподнимая ее, но Найрин уже чувствовала себя в состоянии самостоятельно сесть, а потому, слабой рукой перехватила флягу и поднесла ее к губам. Глаза Торн слегка потеплели, напряжение немного ослабло в уголках ее губ. – Вот и славно! Смотри, тебе уже легче.
- Да, немного, – кивнула Найрин, отдавая ей флягу. Руки все еще дрожали и были слабыми, как кисель, но она уже могла ими двигать.
- Плохой сон? – внимательные глаза Торн смотрели, казалось, ей прямо в душу.
- Паршивый, – кивнула Найрин, откидываясь на подушки и стараясь восстановить дыхание. – Просто на редкость мерзкий.
- Ничего, – ладонь Торн мягко накрыла ее руку. – Потерпи, скоро ты поправишься.
Найрин переплела свои пальцы с ее, пытаясь выразить свою благодарность за заботу таким образом. Она не знала, как правильно поблагодарить Торн, как сказать ей, как много для нее значила эта забота. Странное дело, Найрин могла говорить со всеми, с кем угодно и о чем угодно, но с Торн почему-то слова не шли.
- Ты чего так смотришь? – недоверчиво нахохлилась Торн, и Найрин поняла, что неотрывно глядит ей в глаза.
- Ты поела сама? – вместо ответа спросила Найрин. – Тебе ведь тоже нужны силы, нужно восстанавливать их после исцеления.
- Поела, – поморщилась Торн. – Кормят здесь еще хуже, чем в Сером Зубе.
Найрин только улыбнулась. Ей было знакомо это выражение: Лэйк тоже вечно воротила нос от каши с травами, предпочитая полусырое, с кровью мясо. Видимо, все сальваги страдали чем-то подобным. Странно, что никто никогда этого не замечал. Хотя куда им? Кому могло придти в голову, что среди анай скрываются давно вымершие оборотни, память о которых осталась лишь в старых детских сказках?
Какое-то знакомое ощущение привлекло внимание Найрин, и она напряглась. К шатру приближались два маленьких серых огонька, слегка пульсируя, и что-то внутри Найрин тихо-тихо, едва слышно забилось им в такт, отвечая на призыв. Это совершенно точно были Боевые Целительницы, а значит, пришли новости от Великой Царицы. Та не посылала за Найрин с момента, как ее перенесли в обоз анай, двинувшийся на север, в сторону фронта. И нимфа в глубине души боялась, что когда Великая Царица призовет ее, прийти она не сможет.
Торн сощурилась, поймав ее взгляд, и оглянулась через плечо на вход в шатер как раз в тот момент, когда входной клапан откинулся в сторону, и внутрь скользнули две фигуры в черных балахонах. Только это были не Боевые Целительницы, и что-то в сердце Найрин ёкнуло одновременно от радости и недоверия. Она хотела увидеть здесь этих двоих, и – боялась. Слишком уж внимательно они смотрели на нее, слишком задумчиво, будто знали что-то такое, о чем она сама не догадывалась.
Навстречу Детям Ночи сразу же поднялась Ремесленница, хмуря брови и готовясь выпроводить их прочь, но Истель что-то негромко ей сказала, и женщина медленно опустилась на раскладной стул, на котором сидела до этого, недовольно сверкая темными глазами. А Анкана направились мимо лежащих на топчанах больных прямиком к постели Найрин.
