- Нет! Вот тут вы явно перегнули! – зарычала Найрин, чувствуя, как ярость поднимается в ней темной волной. – Это не так! Я всего лишь хочу спасти свой народ и отдаю ему все, всю себя!
- Всю ли? – глаза Дочери Ночи сверкнули. – А что же дар твоей крови?
Найрин вдруг ощутила себя очень неуверенно, словно из-под ног кто-то выбил опору. И вроде бы все было нормально, все было как всегда, шло так, как и обычно, вот только что-то внутри заскреблось, холодное и перепуганное. Однако, она была Воином, и ее учили драться до конца. Нагнув голову, Найрин собралась с мыслями и огрызнулась:
- Мой дар только вредит мне и окружающим! Сестры теряют голову из-за него и не в состоянии нормально контактировать ни со мной, ни друг с другом. Вокруг начинаются ссоры, драки, разлад, они пытаются добиться моего внимания, их снедают страсти. Я не хочу быть причиной этого.
- Вот как? – хмыкнула Истель. – То есть ты отвергаешь свою природу? Ты отвергаешь свой народ, считая его слабым и слишком глупым для того, чтобы выдержать тебя истинную? Ты не даешь ему даже шанса справиться со своей проблемой, ты лишаешь его возможности самостоятельно бороться, делаешь уязвимым, оставляешь ему брешь в защите, а сама красиво удаляешься, потому что это тебе докучает? Или может быть, ты просто хочешь остаться непобежденной ими? Одной единственной, самой прекрасной и сильной, с которой никто никогда не сможет справиться?
Найрин поняла, что сейчас просто взорвется от распиравших ее эмоций. Эта женщина говорила какой-то совершеннейший, полнейший, невероятный бред! Найрин никогда не была самовлюбленной, никогда не хотела… Чего не хотела? Внутренний голос причинял боль, словно поливая ее кипятком, но Найрин не могла оттолкнуть его прочь. Чего ты не хотела? Того, чтобы они приняли тебя? Того, чтобы полюбили? Ты ведь боялась, что они отвергнут тебя, если ты будешь самой собой! И тебе ведь хотелось оставаться загадочной для них, такой, чтобы они всегда тянулись к тебе, тебе хотелось скрывать от них свою суть, чтобы они еще больше думали о тебе, чтобы говорили о тебе и любили тебя, не так ли? Чтобы ты осталась для них вот такой вот единственной и неповторимой нимфой, второй которой среди них уже никогда не будет! Чтобы ты продолжала им нравиться, несмотря ни на что. И чем это отличается от того, если бы ты использовала силу своей крови, чтобы вынудить их тебя любить?
Раскаяние, огромное, словно зеленый океан с бездонными волнами, вдруг накрыло Найрин с головой, сметая прочь всю ее ярость, раздражение и горечь, все ее слезы, все ее неприятие. Все это было вызвано лишь одним: ее нежеланием принять себя, ее стремлением продолжать всем нравиться. И это было так… так… низко! Так глупо, так бесконечно слабо!
Найрин вдруг ощутила, как в груди что-то лопается. Словно барьеры, что она так долго вокруг себя выстраивала, начинают трескаться и рушиться один за другим. С грохотом обваливались эти толстенные каменные стены из любви к себе, из героического «я не такая, как все, жалейте меня!», рушились доходящие до небес бастионы ее гордыни и милостивого желания всех спасти, ее непроходимые бездонные рвы из ее силы и особого предназначения, из ее желания быть единственной и неповторимой для них всех. И когда все это рухнуло, обратившись в пыль, слабый ветерок подхватил ее и унес прочь, не оставив больше ничего. А вместе с ним исчезло и ощущение вечно стиснутой, вечно свернутой кожи.
Впервые за долгие годы, казалось, за столетия, Найрин расслабилась, позволив своему дару течь так, как он должен был течь. Она больше не сдерживала ничего, никаких своих способностей, и это было так хорошо, так легко и светло, так счастливо! Словно туго свернутая пружина, которую, наконец, расслабили, словно донельзя натянутая тетива, которую, наконец, отпустили.
И воздух показался сладким, полным аромата цветов. Найрин вдохнула его, прекрасно осознавая, что пахнет он дымом, мазями и смертью, волами и кострами, человеческим потом и страхом, но где-то в самой глубине этого запаха ей чудились тихие пушистые сосновые иголки в голубом небе над становищем Сол. И теплые руки Мари, что обнимали и укачивали, твердя одно и то же: «Не бойся никого, никто тебя не обидит. У тебя все получится, ты уже одна из нас!»
