- Иртан! – заливисто хохотал Тьярд уже совсем с другой интонацией, и его глаза лучились счастьем, а ладонь трепала волосы Бьерна и колотила его по плечам. – Ты сделал это! Ты сделал!
Бьерн и сам не до конца понимал, что случилось, поэтому и на расспросы друзей, когда те наконец слезли с него, не смог ответить ничего путного. Неловко пожав плечами, он только улыбнулся и взглянул на Кирха.
- Да это не я сделал. Это ты мне наговорил всего, напомнил про то, что действительно важно. Вот оно все и ушло.
- И все так просто! – улыбнулся Кирх. – Еще проще, чем я думал, гораздо проще!
- Но как? – Тьярд только в полном изумлении качал головой. – Получается, что все эти вельды, которые страдали и умирали от дикости, все они могли исцелиться в один миг? Просто никому из них не приходило в голову, что дикость – вовсе не болезнь, а всего лишь эмоциональное состояние человека?
- Знаешь, когда у тебя под кожей что-то шевелится, то и дело запуская в тебя свои острые зубы и истязая твое тело, тебе вовсе не кажется, что это только твое эмоциональное состояние. Тебе кажется, что ты сейчас умрешь, это да, а вот, что ты всего лишь обозлился, и поэтому тебе так плохо, это тебе даже в голову не приходит, – ухмыльнулся Бьерн, глядя на него.
- Значит, и мой отец… – Тьярд резко повернулся в сторону ложа, на котором без сознания лежал Ингвар. – Значит, и он тоже жив. И ничего с ним не случится, если он не захочет, чтобы это случилось.
- Да, – уверенно кивнул Кирх. – Вот только теперь нам надо это как-то донести до него самого.
Втроем они молча взглянули на бездыханное тело царя. Бьерн теперь смотрел на него по-другому. Сколько же боли должно было быть все эти годы в молчаливом и суровом царе Небо, сколько же затаенной тоски. Теперь Бьерн чувствовал к царю что-то очень личное, какое-то внутреннее тепло и сострадание. Они делили один недуг, страшный и всегда считавшийся неизлечимым, и Бьерну казалось, что сейчас, когда он нашел ключ от этого недуга, он должен любой ценой передать его и Ингвару.
- Я вот что думаю, Тьярд, – негромко проговорил он, глядя на царя Небо. – Смотри, дикость возникает только у тех вельдов, у которых больше всего развит дар Иртана. Чем сильнее этот дар, тем дольше вельд может сопротивляться дикости. Твой отец продержался тринадцать лет, так?
- Так, – кивнул Тьярд, выжидающе глядя на Бьерна.
- У нас с тобой дар Иртана тоже очень силен, сильнее, чем у других. Может быть, нам стоит попробовать перехватить контроль над дикостью Ингвара?
- А это вообще возможно? – заморгал Кирх.
- Только что мы думали, что дикость вылечить невозможно, – уверенно кивнул Бьерн. – А теперь все оказалось иначе. Так что я предлагаю вот что. Соединимся с ним даром, как соединяемся с макто, и ты, Тьярд, возьмешь на себя ящеров, а я – дикость.
- Нет уж, – покачал головой Тьярд. – Ты только что исцелился от своей, нечего брать на себя и чужую. Лечить отца буду я.
- Но ты не знаешь, как это делать! – покачал головой Бьерн. – У тебя этого никогда не было, и ты не знаешь, как с ней бороться!
- А у тебя недостаточно сил, чтобы выдержать ее удары, – взглянул ему в глаза Тьярд. – Ты слишком истощен, Бьерн. Давай каждый из нас будет делать то, на что у него есть силы. Так что ты бери макто, а я вылечу отца.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом Бьерн понял, что Тьярд прав. Сил у него действительно оставалось слишком мало, он не до конца был уверен, что справится даже с несколькими макто, не то, что со всеми. И уж тем более у него не было сил на то, чтобы вытаскивать Ингвара. Одна мысль о том, что ему придется еще раз пережить кошмар дикости, от которого он только что избавился, заставляла Бьерна дрожать всем телом. Он сразу же укорил себя за трусость, однако и это было неправильно. Сейчас каждый из них должен был делать то, что мог, и Бьерн отдавал себе отчет в том, что с дикостью он точно не справится.
- Ладно, давай, – кивнул Бьерн, и тяжелая рука царя Небо сжала его плечо.
- Вы уверены, что у вас получится? – тревожно взглянул на них Кирх. – Может, мне привести еще кого-нибудь из сильных наездников?
- Нет, – покачал головой Тьярд. – Во все это мы вмешались вместе, и Иртан не зря вплел нас всех в этот узор. Это наше дело, и мы с ним справимся. Иначе и быть не может.
- Раз ты так говоришь, Тьярд, – склонил перед ним голову Кирх, и в этом было что-то очень важное. Бьерн внезапно понял, что сын Хранителя никогда ни перед кем не кланялся. Возможно, вот прямо сейчас он наконец-то признал в Тьярде царя.
Давая им минутку на то, чтобы побыть вместе, Бьерн отошел в сторону и наклонился над ложем, на котором лежал Ингвар. Он до самого горла был укрыт одеялом, его грудь мерно вздымалась, а лицо, состоявшее целиком из острых углов и тяжелых линий, было странно спокойным. Что же случилось такого в твоей жизни, Ингвар, что ты заработал дикость? Что произошло? Впрочем, это было вовсе не дело Бьерна, а он умел уважать чужие тайны.
