Ингвар не ответил на его слова. Он все так же смотрел вниз, на что-то, что Тьярду было не разглядеть. Наплевав на змею и ее угрожающее шипение, Тьярд сделал шаг вперед и заглянул через плечо отца. И едва не отшатнулся. На скрещенных ногах Ингвара лежали клубки жирных черных гадюк, постоянно шевелящихся, нервно подергивающихся, обвивающихся вокруг его рук и ног, стягивающих все его тело.
- Я останусь с Родрегом, – тихо прошептал Ингвар, и его руки нежно огладили этих гадюк, словно это было лицо любимого им человека.
Сильнейшее отвращение поднялось в Тьярде, и вызвано оно было не только видом копошащихся змей. Во всем этом было что-то неправильное, что-то такое мерзкое и обжигающее его, словно угли, что он не мог это выносить. Все в этом месте было пропитано ложью, все в нем было враньем, нагроможденном на вранье, и от этого ему давило на голову и было тяжело дышать. Только вот покой, что тек внутри Тьярда, этот покой никуда не пропал. Нет, он уплотнился во что-то очень вещественное, что-то гибкое и твердое, сияющее, будто солнце, и Тьярд почти что видел свет, исходящий от его груди и разгоняющий прочь тени. Именно на этот свет и шипела гигантская змея, именно этот свет не давал ей броситься вперед и ужалить.
- Кончено, – Тьярд встал поудобнее, упираясь, как упирался в детстве, когда его пытались заставить есть невкусную кашу или учить уроки, что казались ему нудными. Сейчас точно таким же постылым и неправильным казалось все, что происходило с его отцом, все, что окружало его в этой пещере. И золотое прикосновение Иртана в груди говорило ему, что все должно быть иначе. – Этого ничего нет! – громко крикнул Тьярд в огненные глаза змеи. – Это ложь, которой опутано сердце моего отца! Но мой отец – человек сильный и храбрый, и он не позволил бы никакой лжи погубить его!
- Уходи прочь! – Ингвар повернул к нему свое огненное лицо, которое искривилось от ненависти, и между губ хлестнул длинный раздвоенный язык. – Уходи прочь и не тревожь меня!
- Прочь уйдешь ты! Потому что ты – порождение мрака, а мраку не место нигде, где есть свет!
Что-то невыносимо сильное охватило Тьярда, что-то сжало его в невидимых тисках воли, которую он не мог, да и не хотел превозмогать. Что-то правило им, и он отдался этому свету, отказавшись от самого себя и всего, что составляло его. Он отдался свету и стал им.
Полыхнула ослепительная вспышка, в которой все окружающее начало тлеть и сморщиваться, будто листок пергамента, упавший на угли. Отстраненно Тьярд слышал разъяренное шипение змеи, переходящее в шипение сырой ткани, которую пожирает пламя, слышал грохот, когда разваливалась черная, полная теней пещера, видел змей, что бросаются прочь от его отца, а тот медленно опрокидывается назад, и свет пронзает его дикий глаз насквозь сверкающим копьем. А еще Тьярд ощутил, как что-то плавно, толчком, перешло к Бьерну: словно нитка, которую держал его отец, а затем выпустил, и Бьерн успел подхватить ее.
Тьярд охнул, ноги под ним подкосились, и он резко сел на пол, больно ударившись копчиком. Окружающее рухнуло ему на голову, словно опрокинутый чан с ледяной водой. Он был в палатке, где лежало тело Ингвара, все тот же запах благовоний и дыма стоял в воздухе, все также ветер гонял волны по стенам шатра. Вот только Кирх отступил на шаг назад, и глаза его были широко раскрыты, словно в испуге. Бьерн рядом тяжело согнулся пополам, дыша как можно ровнее, и глаза его остекленели, словно он изо всех сил сосредотачивался на чем-то.
Ингвар медленно открыл свой здоровый глаз и несколько раз моргнул им, глядя в потолок. Тьярд едва не заорал от счастья, но сил у него на это не было, и он лишь тихо усмехнулся под нос, покачав головой. А затем с трудом поднялся на ноги и нагнулся над своим отцом.
Зеленый глаз Ингвара жадно впился в лицо Тьярда, лоб его вновь иссякли морщины, когда тень воспоминания проскользнула в его взгляде.
- Что ты сделал, Тьярд? – голос Ингвара звучал гулко и хрипло, и человеческую речь в нем распознать было очень сложно. Оно и немудрено: сколько дней он был без сознания.
- Я вылечил твою дикость, отец, – улыбнулся ему Тьярд, чувствуя бесконечную нежность и тепло. – Теперь ты свободен.
Несколько секунд еще Ингвар молча смотрел на него, словно пытаясь понять смысл его слов, а в следующее мгновение медленно открыл и второй глаз, и Тьярд увидел в глубокой зелени его радужки свое отражение.
====== Глава 57. Битва за Роур. Акт третий ======
Роща Великой Мани
Ледяной ветер усилился, волоча с собой полные пригоршни колючих морозных снежинок. Метель с каждой минутой становилась все сильнее, и теперь Торн приходилось щурить глаза для того, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. Долина внизу под ней вообще скрылась из глаз за белесым дрожащим маревом снега, и прямо ей под ноги на открытое всем ветрам плато возле Источника Рождения с каждой минутой наметало все больше и больше снега, и он закрывал ровной белой шапкой изрытые ее лапами, сапогами дермаков и Псарей борозды.
