Только Торн уже ударила. Сильные лапы распрямились, кидая ее вперед. Всего один рывок, и голова Псаря лопнула, словно тухлая дыня, прямо в ее пасти. Торн дернула шеей, и обезглавленное тело отлетело прочь, конвульсивно содрогаясь. Даже упав в сугроб, Псарь не перестал биться, продолжая неуклюже разбрасывать руками и ногами снег вокруг себя. Ну и живучие они, с омерзением подумала Торн, выплевывая изо рта горечь гноя, что тек в жилах Псаря вместо крови.
Вкус во рту был премерзкий, потому, чтобы избавиться от него, она наклонилась над ближайшим сугробом и хорошенько пожевала ледяного снега, промывая пасть. Потом еще раз глянула на обезображенный труп врага и вернулась на свое место у края плато.
За время ее отсутствия дермаки успели преодолеть еще несколько десятков метров ступеней, и теперь уже были вполне различимы даже сквозь густую метель. Их было всего-то семеро, и ползли они вверх крайне неохотно, подбадривая друг друга пронзительными криками.
Торн осторожно прилегла за бревном, спрятав уши, чтобы ее не было видно снизу. Спину жгло в тех местах, где ее коснулись концы хлыста Псаря, но прикосновение ледяного ветра делало свое дело, как и ее сальважья кровь, и с каждой минутой боль становилась все менее острой. Метель бушевала над ее головой, постепенно заметая ее целиком, и мех посеребрел, став почти того же цвета, что и у горных сальвагов.
Их оказалось так много, гораздо больше, чем она даже могла бы мечтать. Впрочем, в последние годы это уже не так волновало Торн. В ее далеком детстве, когда ей казалось, что она одна такая на всем белом свете, когда она готова была что угодно отдать, лишь бы знать, что есть и другие сальваги, – тогда да, такая информация стала бы для нее спасением и помогла бы гораздо легче принять себя и пережить все то, что она пережила. А может, и нет. Торн вдруг усмехнулась, вывалив из пасти язык и подставляя его под прикосновения ледяных снежинок, чуть покалывающих кожу. Если бы не было всей этой борьбы, этого долгого ухабистого пути, всей этой боли, она бы никогда не смогла понять, что любит Найрин, не смогла бы довериться ей, не смогла бы по-настоящему понять и простить свою ману… Все сложилось бы совсем иначе, и Торн не была уверена, что ей бы хотелось такого развития событий. В конце концов, на все Воля Твоя, Огненная, и лишь Ты знаешь, что лучше для меня. А потому я слушаю Твою волю и подчиняюсь ей.
Грязное, покрытое разводами пепла и сажи лицо с слишком звериной пастью и маленькими зелеными глазками, возникло прямо над древесным стволом, за которым лежала Торн. Дермак щурился от бившего в лицо снега и силился оглядеться по сторонам, но ураганные порывы ветра мешали ему это сделать. Несколько секунд он еще, рыча что-то нечленораздельное, оглядывался и моргал, а затем взгляд его упал на Торн.
Она не ждала и ударила сразу, выпрыгнув с места и толкая его головой в лицо. Толстый слой шерсти на лбу принял на себя удар и смягчил его, чего нельзя было сказать о дермаке. Глаза его закатились, и тварь медленно обвалилась назад, прямо на своих товарищей. Торн поднялась на ноги и перегнулась через бревно. Бесчувственное тело дермака летело в бездну, а его соратники лишь прижались к скале, гортанно что-то крича и крутя головами. Как только они увидели Торн, визг их стал нестерпимым.
Уперевшись лапами в лед, она нагнула голову и налегла на бревно. Ноги разъезжались, толкать его было тяжело. К тому же, на морозе мелкий ледок намерз на его нижней части, и бревно село крепче, чем раньше. Однако, она справилась. Несколько сильных рывков, и бревно сдвинулось с места, медленно покатилось вперед и рухнуло вниз. Торн выпрямилась, тяжело дыша и глядя туда же. Дермаки не успели даже ничего сделать, лишь утробно взвыли, а в следующий миг бревно уже снесло их с обледенелого склона, и все они исчезли в белом мареве метели внизу.
Она довольно фыркнула в усы и отошла прочь от края плато. Дермаки упали, значит, еще какое-то время никто сюда не полезет.
Тьма сгустилась по краю плато, и из нее вышли два Псаря. Торн замерла, глядя на них, одним длинным прыжком отпрыгнула в сторону пролома в стене. Псари несколько секунд оглядывали ее, переглянулись и, не сговариваясь, медленно двинулись ей навстречу, заходя с двух сторон.
Торн прижалась спиной к самой скале, грозно рыча на нападавших. Видимо, дермаков послали не просто так, и кто-то следил за их передвижениями. Только вот для нее это ничего не меняло. На этот раз Псарей было двое. Справиться с двумя было уже сложнее, но иного выхода-то у нее не было.
