Прижавшись брюхом к скале, Торн сжалась в пружину, внимательно следя за ними глазами, чтобы предугадать удар. Один из Псарей занес кнут, и она сразу же дернулась в другую сторону, к тому, что прятал под полами плаща кинжал. Только тот исчез, моментально растворился в воздухе, и Торн пролетела прямо сквозь чернильное пятно его следа, едва не вылетев за края плато. В последний момент вцепившись когтями в лед, она смогла удержаться на кромке, и сразу же прыгнула в другую сторону, краем глаза успев заметить Псаря, который выпал прямо из воздуха и ударил кинжалом в то место, где она только что была.
Дело худо. Торн рванулась в сторону, когда Псарь выскочил прямо за ее спиной, а потом прыгнула еще раз, когда он возник прямо перед ней, метя кинжалом ей в глаза. Они поняли, что я не простой сальваг, и дерутся в полную силу. Это означало только одно: ей нужно просто драться лучше них. Как и всегда. Есть только один человек, которого я так и не смогла победить. И я хочу, чтобы моя царица осталась единственной, с кем я так и не смогла справиться.
Торн резко изменила направление своего движения, с места выпрыгнула высоко вверх, почти вертикально. Волчье тело было не таким гибким, как тело анай, однако оно помнило. Псарь, что появился из ниоткуда прямо в том месте, где она только что была, застыл на миг, оглядываясь, и Торн рухнула ему на голову всем своим весом, давя его под собой. Раздался громкий хруст, и позвоночник Псаря переломился под ней. Однако лапы запутались, и отпрыгнуть еще раз достаточно быстро она не смогла.
Ледяная сталь раскаленной иглой прошила бок под правой передней лапой. Торн взвыла от неожиданности и дернулась в сторону, перекатываясь через себя по земле. Ворох алых капель брызнул на снег, а прямо перед ней сразу же возник Псарь, и кнут стегнул по морде, ослепив ее болью. Торн клацнула в ответ челюстями, все-таки умудрившись ухватить его за ногу в тот миг, когда Псарь прыгал в размытое пятно в воздухе, чтобы мгновенно переместиться в другую точку.
Челюсти с хрустом сомкнулись, послышался звук разрываемой ткани и сухой треск кости, а за ним приглушенный вскрик. Торн резко развернулась, оглядываясь по сторонам: Псаря больше нигде не было. Лишь метель завывала, бросая во все стороны полные пригоршни снега.
Она обождала несколько секунд, прижавшись к снежному насту и оглядываясь по сторонам, однако враг так и не появился. А это означало, что дело плохо, и времени у нее совсем немного. Скорее всего, Псарь ушел за подмогой, и в следующий раз их будет уже не двое, а гораздо больше. Игры кончились.
Теплая струйка крови стекала по передней лапе Торн на белоснежный наст, и с этим тоже нужно было что-то делать. Роксана, пусть у меня будет еще несколько секунд, молю Тебя!
Торн высоко выпрыгнула и ударилась об землю, а потом сразу же закричала, когда ледяной снег со всех сторон обхватил тело. В шкуре зверя холод был каким-то чужим, отдаленным, толстый мех и жировая прослойка прекрасно защищали ее от крючковатых когтей мороза. Теперь же голую кожу моментально обожгло, холод вырвал из ее глотки крик, однако и рана зажила. Подорвавшись с земли, Торн вскочила на ноги и вновь выпрыгнула.
Она вновь поднялась зверем, отряхивая шкуру от снежинок и чувствуя долгожданное тепло. И сразу же попятилась, занимая свое место у прохода в сторону Источника Рождения. Сил теперь было чуть меньше: переход всегда отнимал много энергии, но она заставила лапы не дрожать, а плечи – развернуться. Она будет стоять здесь столько, сколько нужно, и еще дольше, пока Найрин не доделает все, что она должна сделать с Источником. Она никого не пропустит туда, к своей девочке, чего бы ей это не стоило.
Взгляд метнулся вправо. Там, возле самой расщелины в скале, лежал ее меч в ножнах. Если будет нужно, она примет форму анай и станет сражаться в этом теле. В конце концов, форма сальвага была очень хороша и сильна, но недостаточно гибка для того, чтобы драться с Псарями. Зато у нее был выбор, у нее всегда был выбор.
Во славу имени Твоего, Огненная! Я не посрамлю Тебя! Широко расставив лапы, Торн прижалась брюхом к снегу и принялась ждать. И они пришли.
Пять черных теней медленно закрутились над белоснежным плато, и когда из них начали выступать фигуры Псарей, Торн оскалила зубы и зарычала. Сколько бы вас ни было! Десять, двадцать, да хоть все! Я не пропущу вас к ней!
Роща Великой Мани
Метель разгулялась ни на шутку, добавившись к туману и обеспечив настолько плохую видимость, насколько это вообще было возможно. Теперь Леде приходилось буквально прижиматься к обгорелым остовам деревьев и почти что ползти брюхом по толстому слою пепла, передвигаясь очень медленно, чтобы проклятущие твари не увидели ее и не набросились гурьбой.
