А в следующий миг что-то случилось. Ингвар вдруг выронил мех, а следом за ним и меч, а зрачок в его глазу застыл на месте, перестав дрожать.
— Отец? — Тьярд непроизвольно сделал движение вперед.
Ингвар выглядел так, словно в следующий миг должен был повалиться на землю и умереть. Только случилось другое. Царь одеревенел всем телом, словно каждую мышцу под кожей свело в судороге, а потом, все также глядя на Тьярда, медленно открыл свой дикий глаз.
Кровь. Тьярд отшатнулся, ощутив мощную волну ненависти, ярости, безумия и боли, ударившую в него так, как несколько минут назад ударила земля, когда он упал на нее с высоты. Глаз царя был кровавым, алым, светящимся, бурлящим, словно грозовое небо. Зрачка в нем не было, только переливающаяся кровь под тонкой роговицей, зловеще поблескивающая в темноте.
— Твою ж!.. — успел выдохнуть стоящий рядом стражник.
А Тьярд все еще никак не мог понять, что произошло. Царь смотрел на него, через него, словно змея, гипнотизирующая жертву, только в его взгляде больше не было ничего, ни капли разума, ни проблеска сознания, ничего, за что можно было бы зацепиться.
В полной морозной тишине лежащий рядом с царем в снегу Ферхи вывернул голову и взглянул на вельдов. Оба его глаза были такими же кровавыми, как глаз царя, и Тьярд ощутил ледяную волну ужаса, пронзившего все его тело насквозь. А потом Ингвар и макто одновременно вскинули головы и закричали, и рев их был полон боли, гнева и желания убивать.
Рефреном позади раздался подобный же рев, и Тьярд непроизвольно обернулся. Издалека было видно плохо, но что-то происходило у темного квадрата посадочной полосы вдали от лагеря. Оттуда долетал точно такой же рев, который он слышал прямо сейчас. Словно все макто, все до единого, что были в лагере, одновременно потеряли разум.
Стражники попятились, трясущимися руками выхватывая оружие, и Ингвар повернулся, следя за движением, и одновременно с ним повернулся и Ферхи. Один из стражников наставил оружие на царя, и ятаган ходил в его руках так, словно сам он подпрыгивал на месте. Ингвар улыбнулся, и в следующий миг Ферхи змеей метнулся вперед и ударил.
Тьярд не ожидал от макто такой скорости и не успел уклониться. Крыло макто врезалось ему в бок, и он отлетел в сторону, нырнув головой в снег и больно ударившись об землю. Это растревожило его отбитые падением с высоты кости, и Тьярд не сдержал стона. Как только он все-таки смог выпутаться из сугроба и поднять голову, сердце ушло в пятки. Ферхи рвал на куски двоих стражников, прижимая их лапами к земле и зубами отрывая лохмотья плоти. Те вельды, что еще не успели спешиться, уже гнали своих лошадей к лагерю, отчаянно колотя их пятками по бокам. Только вот, все было зря.
Он мог лишь молча смотреть, как над лагерем поднимаются в воздух тысячи макто. Издали они походили на стаю птиц, снимающихся с места, только были гораздо страшнее птиц. Со стороны посадочной площадки долетал все растущий и растущий рев ярости и смерти, в который начали вплетаться и людские надтреснутые крики. Ночь превратилась в безумие, и причиной тому стал обезумевший царь.
Тьярд видел и ничего не мог поделать. Ингвар вдруг резко поднял голову, глядя в сторону лагеря, и его жест в точности одновременно с ним повторил Ферхи. А потом они медленно пошли вперед, как-то неправильно пошли, боком, рвано и запинаясь, словно бешеные животные. Да так оно, скорее всего, и было. Царь потерял разум, понял Тьярд, и при этом каким-то чудом умудрился взять под контроль всех макто лагеря.
Вильхе! Мысль прошила его вдоль всего позвоночника леденящим ужасом, и Тьярд вскочил на ноги. Все тело болело, покрытое синяками и ссадинами, протестующее ныли крылья за спиной, в которые он завернулся, падая, чтобы не переломать себе шею. Только Тьярд сейчас не мог ни о чем думать. Хромая и падая, он побежал к лагерю параллельно с медленно приближающимся к нему отцом, отчаянно надеясь, что успеет. Он должен был успеть! Должен!
В груди резало от напряжения, а ноги заплетались, но Тьярд бежал вперед через глубокий снег, стараясь держаться вне поля зрения царя и его макто. Теперь они ковыляли по снегу метрах в ста от него, хромая и переваливаясь, периодически одновременно вскрикивая и вскидывая головы. Ночь полнилась грохотом, ревом и криками ужаса, а макто над лагерем кружили разъяренным ульем, сцепляясь насмерть друг с другом, падая вниз и круша палаточный лагерь, нападая на людей.
Иртан, да что же это?! Тьярд помнил уже что-то подобное: когда они улетали из деревни женщин, макто Бьерна Гревар вдруг вот также взбесился и набросился на собственных сородичей. Неужели тогда это тоже спровоцировал царь? И если да, то почему тогда взбесился всего один макто, а сейчас — все разом? И каким чудом Ингвар умудрялся контролировать их бешенство?
