Уже над самой землей он дернул поводья на себя, выходя из штопора. А потом послал Ферхи по широкой дуге на подъем. Вывернув голову, Ингвар нашел глазами отступницу. Она ждала его, вися в воздухе в нескольких сотнях метров в стороне. Что-то было с ее правой рукой, видимо Ферхи задел хвостом, потому что анатиай переложила нагинату в левую и не пыталась больше зайти сбоку или атаковать. Она требовала прямого боя, а это Ингвар запросто мог ей устроить.
Ветер донес какой-то крик, слабый и отдаленный, и Ингвар прищурился, глядя туда, откуда он пришел. С земли, проваливаясь в воздушные ямы, отчаянно колотя крыльями, болтаясь, словно сухой лист на гребне волны, взлетал Тьярд. Он махал отступнице горящим факелом и отчаянно кричал:
— Уходи! Я договорился с Лэйк дель Каэрос о мире! И сдержу слово! Вельды больше не враги анай! Уходи, пока можешь!
— Бхара, — проворчал сквозь зубы Ингвар, разворачивая Ферхи и наблюдая за своим глупым сыном.
На него смотрела и отступница, видимо, не совсем понимая, в чем дело. А Тьярд, с пустыми руками, совершенно незащищенный, кое-как поднимался к ней, изо всех сил вопя и размахивая факелом.
— Она же сейчас зарежет щенка, — проворчал Ингвар, чувствуя лютую ярость, скрутившую внутренности.
Впрочем, анатиай не двигалась с места, лишь переводя взгляд с Тьярда на Ингвара и обратно. Лезвие нагинаты в ее руке хищно посверкивало, ловя слабые лучи лунного света. Нужно ударить, пока Тьярд ее отвлекает. В любом случае, теперь осталось только добить. Ингвар припал к седлу и мощным ударом в бока послал Ферхи вперед.
Ветер засвистел в ушах, ящер вытянулся в струну, почуяв ярость наездника и набирая скорость. Анатиай подняла голову, сгруппировалась и выставила перед собой нагинату. Ингвар ощутил, как искривляются в улыбке губы. Вот и все. Сейчас он нанесет последний удар, и жертва Орунгу будет принесена.
Удар немыслимой силы вышиб его из седла. Ингвар соскользнул вбок, видя, как мимо него скатывается через спину Ферхи что-то большое и темное. Он попытался ухватиться за луку седла, но руки соскользнули. Ферхи, каркнув, метнулся вбок, потерял равновесие, надломился. Ингвар повис на крепежных ремнях и поводьях, держась изо всех сил, ящер нырнул в воздушную яму, почти что падая на землю и начиная стремительно снижаться. Царь заорал от боли в вывернутом бедре. Правое ножное крепление с треском лопнуло, и он ухнул вниз еще раз, едва не сломав своим весом шею Ферхи, повиснув на поводьях. Ящер взвыл от боли, пытаясь вывернуть голову. Ингвар еще успел оглянуться через плечо и увидеть, как огненнокрылая анатиай медленно и тяжело летит на запад, а потом Ферхи рухнул в снег.
Ингвар успел сгруппироваться, но удар все равно был слишком силен. Снег обжег ледяным прикосновением, а потом он врезался головой и плечом в твердую землю. Ингвар вскрикнул, кожаные постромки дернули его, и он перевалился через катившегося по земле Ферхи и глубоко зарылся лицом в снег.
Пожалуй, только это и позволило ему сохранить сознание. Едва чувствуя от боли во всем теле собственные руки, Ингвар приподнялся в глубоком снегу, хватая ртом воздух и озираясь на своего макто. Ферхи болезненно каркал, поджимая крыло и пытаясь подняться на отбитую от удара лапу, но подламываясь и падая в снег. Ингвар моментально проверил его ощущения: сильная боль терзала макто, но перелома не было, а это означало, что все в порядке.
Он попытался сесть, но левая нога взорвалась острой болью, и Ингвар тяжело и хрипло вскрикнул. Ему все-таки удалось перевернуться на спину и сесть в глубоком снегу, покрытому быстро расплывающимися пятнами его собственной крови. Левая стопа лежала под неестественным углом, и Ингвар осторожно и быстро ощупал ее. Кости были целы, но сустав свернут набок. Сжав зубы, он сжал руками быстро распухающую стопу и одним рывком поставил ее на место.
От боли из глаз хлынули слезы, Ингвар громко выругался, не забыв помянуть при этом и анатиай, и своего безмозглого сына. Зато теперь стопа двигалась. Он поглубже зарылся ей в покрывающий землю снег, и боль притупилась. Потом царь поднял голову и посмотрел на небо.
Огненная точка крыльев анатиай стремительно уменьшалась на горизонте. Летела она рывками, крылья мигали, а это означало, что ранена она серьезно. Что ж, значит и догнать будет легко. Развернувшись в другую сторону, Ингвар увидел Тьярда, прихрамывая, ковылявшего к нему по снегу. Вид у него был всклокоченный, черты лица тревожно заострились, вся одежда облеплена снегом, а перья топорщились в разные стороны, словно у воробья.
Ингвар сплюнул в сторону кровь из разбитого рта.
— Отец! — еще издали крикнул Тьярд. — Ты в порядке, отец? Ты ранен?
— Ты мне больше не сын, — хрипло ответил Ингвар, чувствуя внутри лютую ярость. Тьярд замер на полдороги к нему, словно громом пораженный. — Ты предал все, что только мог предать, и больше не являешься ни моим сыном, ни вельдом. Я приговариваю тебя к казни, отступник, за измену царю, пособничество врагам священного похода и нападение на вельда.
