Чем больше Тьярд приглядывался к парящей над лагерем черной воронке из ящеров, тем больше убеждался в мысли, что все они действовали по определенному плану. Самые крупные отчаянно уничтожали собственных товарищей, те, что послабее, набрасывались на шатры и людей. Складывалось такое ощущение, что макто пытались истребить сначала всех обитателей лагеря, а потом и самих себя, чтобы больше никого не осталось. Неужели все это сделал Ингвар? Неужели его разум мечтал подсознательно только об одном: уничтожить свой народ и все, что с ним связано? Я не верю в это! Отец не может так поступить! Он одержим войной, но он всегда стремился лишь к процветанию вельдов!
Бежать было тяжело: ноги путались в сугробах и глубоком снегу. Тьярд спотыкался, мешались крылья за спиной, но взлететь он сейчас не рискнул: слишком уж сильно ударился об землю, и спина до сих пор болела. А это означало, что оставалось лишь вот так продираться через сугробы.
Лагерь запылал. Макто крушили палатки, видимо, несколько жаровен опрокинулось, и занялась парусина шатров. Ветра не было, потому пламя высоко взметнулось вверх, но соседние палатки пока еще не горели. Повсюду метались люди, вопя и размахивая руками. Корты падали ничком в снег и начинали молиться, закрывая руками головы. Вельды хватали оружие, пытаясь хоть как-то защититься от рушащейся с небес смерти. Потом среди воронки из макто сверкнула вспышка, яркая и белая, оставившая ожог на роговице Тьярда. Видимо, кто-то из ведунов подключился, пытаясь с помощью яркого света ослепить и остановить макто. Только это не помогало. Ящеры падали с небес на землю, на лету хватая пастями людей, сбивая брюхами шатры, круша все своими мощными задними лапами. С неба вниз валились и трупы ящеров, давя под собой людей.
Это нужно было остановить, любой ценой и как можно скорее. Задыхаясь от быстрого бега, Тьярд все равно максимально расслабился, как только мог, и потянулся к Вильхе. Только вот вместо привычного золотистого клубочка сознания макто сейчас плескался сгусток черноты, по которой пробегали алые и серебристые волны. Он дрожал по краям и менял очертания, и от него во все стороны неслась такая ярость, что Тьярд едва не ослеп от атаки, споткнулся и упал в снег.
Он ударился не сильно: глубокие сугробы смягчили падение, но сразу же отдернулся прочь от макто. Такого количества ярости и боли Тьярд сейчас был не в состоянии выдержать. И это ведь только один единственный макто, причем связанный с Тьярдом. Иртан! Что же нам делать? Мы же не можем убить их всех!
Его голова словно сама собой повернулась в сторону Ингвара. Царь ковылял по снегу, тяжело дыша, припадая на одну ногу. С такого расстояния Тьярд не мог разглядеть выражения его лица, но он видел горящий в темноте алый глаз, из которого во все стороны текла мучительная ярость. Неужели же это был единственный выход? Убить собственного отца, чтобы остановить крушащих армию макто? Да и возможно ли было его убить? Ингвар был слишком силен, гораздо сильнее всех остальных вельдов, и Тьярд не был уверен, что даже сейчас, когда у него были крылья, сможет победить его. Должен быть другой выход! Отец должен жить!
Сжав зубы, Тьярд выбрался из сугроба и побежал дальше, поглядывая в сторону бредущего по степи Ингвара. Тот уже остался далеко позади Тьярда, и ему казалось, что это хорошо. Что будет, когда царь придет в лагерь? Не спровоцирует ли это окончательное бешенство макто? Я должен найти Верго, — решил Тьярд. Он знает ответы на все вопросы, он поможет. Кивнув самому себе, он припустил еще быстрее.
До лагеря оставалось еще буквально сотня шагов, когда его заметил какой-то макто. Алые глаза сверкнули с неба на Тьярда, а потом с пронзительным воплем ящер камнем рухнул вниз. Он падал слишком быстро и слишком резко, и Тьярд смог лишь с криком отпрыгнуть в сторону, когда гигантская туша обрушилась на землю прямо в двух метрах позади него. Земля ощутимо дрогнула, потом Тьярду в спину с невероятной мощью ударил край кожистого крыла, выбив весь воздух из легких. Он покатился по снегу кубарем, успев поджать крылья, чтобы не переломать их, а потом тяжело упал лицом в сугроб. Времени на то, чтобы разлеживаться, не было, и Тьярд неуклюже выбрался из снега, оборачиваясь назад. Макто не шевелился, сломав шею об землю. Тело его неровно горбилось на земле, шея лопнула, и белые позвонки торчали наружу. Тяжело сглотнув, Тьярд пригнулся к земле и метнулся к ближайшему ряду палаток. Если держаться у самого снега, его будет не так видно со стороны.
