Сам он как мог помогал Сыну Неба. Дел было невпроворот, и на каждый приказ царевича необходимо было составить бумагу. Служки корты, которые раньше занимались этим, сейчас или молились в снегу вокруг шатра, или помогали на восстановлении лагеря вельдов, а это означало, что вся бумажная работа ложилась на плечи Кирха. Вот он и писал, все утро, и запястья немилосердно ныли, а в глаза словно по два мешка песка высыпали.
Тяжело вздохнув, он вновь взялся за перо, наблюдая за тем, как проситель кланяется в пол Тьярду и спиной выходит из шатра. Царевич взглянул на Кирха и устало кивнул ему. Сын Хранителя кивнул в ответ, больше всего на свете сейчас мечтая обнять его, но это было не ко времени: слишком много работы, слишком. Устало вздохнув, Кирх бросил последний взгляд на очередь просителей перед тем, как вернуться к приказу о выделении дополнительных подвод с фуражом, да так и замер на месте.
В дверях палатки он увидел самого себя. Это было настолько неожиданно, что Кирх заморгал, в первый момент подумав, что от усталости у него уже голова кругом. Но нет, глаза не обманывали его. В длинной очереди просителей смиренно стоял человек, как две капли воды похожий на него, только одетый в свободные белые одеяния, поверх которых был наброшен толстый зимний халат кортов, тоже ослепительно белый. Его черные волосы были туго затянуты в хвост на затылке, а на лице виднелось несколько запекшихся царапин после вчерашней ночи. Да и одеяния в некоторых местах зияли обожженными прорехами. Почувствовав взгляд Кирха, человек неуверенно улыбнулся ему и отвел глаза, шагнув внутрь палатки.
Ничего не понимая, Кирх перевел взгляд на Тьярда. Тот тоже сидел, часто моргая со сбитым с толку видом, не сводя глаз с просителя.
— Здравствовать тебе тысячи лет и тысячи зим, Сын Неба, — негромко проговорил проситель голосом, как две капли воды похожим на голос Кирха, и тот в ответ только кивнул. — Мое имя Хан, я — Ведущий кортов. И сын Хранителя Памяти Верго, — добавил он, скупо улыбнувшись на их удивленные взгляды.
— Сын Верго? — Тьярд нахмурил брови.
— Да, — кивнул тот, проходя в шатер. — Мой отец — Хранитель Памяти, а мать — оружейница Тьеху.
Мой брат. Кирх во все глаза смотрел на Хана, не понимая, что именно он сейчас испытывает. Изнутри взметнулась невыразимая радость: с самого детства он так мечтал о брате! Даже несколько раз просил отца об этом, а тот только ухмылялся своими теплыми синими глазами и ничего не отвечал. И вот теперь перед ним стояла его точная копия. Разве что держался Хан подчеркнуто сдержано и отстраненно, как вели себя обычно только ведуны. Потом в груди заворочалось раздражение. Почему, если у него был брат, Верго ничего не сказал ему об этом? Почему молчал? Кирх привык сносить вечные недомолвки отца, верить каждому его слову и знать, что все это не просто так. Но чтобы прятать от него его родного брата…
Что-то из сказанного Ханом растревожило мысли Кирха. Ведущий? Он удивленно вскинул брови и выпрямился, начиная понимать. Отец вчера говорил ему о Ведущем кортов, который заключил союзнический договор с царем Небо, но у Кирха не было времени как следует расспросить его, что именно там произошло, и откуда взялся этот Ведущий. Потом Верго получил сильный удар по голове, когда на них обрушилась палатка у посадочной площадки макто, и до сих пор находился в лазарете без сознания. Белоглазые уже осмотрели и подлечили его, но он пока не пришел в себя, а потому возможности перемолвиться с ним словечком у Кирха еще не представилось. И вот теперь получалось, что его брат, родной брат близнец, возглавляет народ кортов.
Сквозь усталую пелену, застлавшую сознание, прорвалась искристая улыбка его отца, и Кирх вдруг невольно улыбнулся в ответ. Так вот что придумал старый лис! Мало того, что он воспитал Тьярда, прививая ему всю терпимость и понимание иных культур, какие только мог, так он еще и собственного сына отдал кортам, чтобы навести мосты между двумя народами. И умудрился скрывать его существование долгие двадцать три года! Вот это было поистине умно, и Кирх не мог не восхититься отцом. Правда, горькая обида все равно так до конца никуда не делась: уж собственному сыну-то он мог сказать, что у него есть брат. Кирх никогда не был особенно разговорчивым, да и тайны хранить умел, а такую правду берег бы как самую большую свою драгоценность. Впрочем, судьба распорядилась иначе, и не ему было спорить с ней.
Кирх вновь взглянул на брата, и Хан долго посмотрел в ответ. Это было так странно: словно в зеркало глядеться, и при этом все равно — иначе. Мой брат. В груди разлилось тепло. Мой брат.
— Вот как, — Тьярд пристально разглядывал Ведущего со всех сторон, потом бросил короткий взгляд на Кирха. Надеюсь, он не решил, будто я все эти годы скрывал от него, что у меня есть брат. Это было бы крайне неприятно в сложившейся ситуации. Впрочем, лоб Сына Неба почти сразу же разгладился, и он кивнул на ковер перед собой: — Думаю, у нас еще будет время все как следует обсудить. А пока дела не терпят отлагательств. Присаживайся и говори, зачем пришел.
