Его расчет оправдался: удар был достаточно мощным, чтобы выбить макто из равновесия, но не таким страшным, чтобы сломать ему спину. Ящер теперь барахтался на брюхе в расплывшемся от крови и жара снегу, загребая крыльями по земле и пронзительно каркая. Бьерн как мог постарался покрепче обхватить коленями бока ящера, а потом потянулся к поводьям, но Ферхи уже успел оклематься.
Голова его змеей вывернулась назад, и Бьерн закричал, когда челюсти ящера сомкнулись на его плече. Ферхи резко дернул шеей, боль почти ослепила Бьерна, потом он ощутил, как холодный воздух обнимает тело, и с силой врезался в остов поврежденной палатки, покатившись по земле.
Боль была кошмарной. Бьерн рвано выкрикнул, когда разодранное ящером плечо врезалось в груду каких-то обломков. Перед глазами все мешалось, метались тени и отсветы, и он ощутил, что начинает терять сознание. Этого нельзя было делать, ни при каких условиях. Сжав зубы, Бьерн каким-то чудом оттолкнулся от земли и встал на карачки, мотая головой, словно пес. Сквозь забившую уши вату едва-едва пробивались звуки, но Бьерн слышал тяжелое, рваное, натужное дыхание, которое медленно приближалось к нему. Он повернул голову, уставившись прямо в кровавые глаза подползающего к нему по снегу Ферхи.
Макто полз тяжело: удар Бьерна все же достиг цели. Ноги под ящером подламывались, но он упрямо цеплялся шипами на концах крыльев за землю и подтягивал себя вперед. Глаза его горели такой яростью, что Бьерн понял: сейчас он умрет. В руке все еще был каким-то чудом зажат цеп. Очень медленно, из последних сил, Бьерн попытался подняться на ноги, выставляя перед собой цеп.
До макто оставалось каких-то три метра, не больше. Бьерн с трудом выпрямился на подкашивающихся ногах, держа цеп в правой руке и понимая, что толку от него будет немного. Как вдруг по ушам ударил чей-то гортанный крик, и в следующий миг прямо перед мордой макто выскочил Лейв, заслоняя собой Бьерна. Он был весь в саже, одежда местами обгорела, по голове текла кровь. В руке Лейва была зажата бутылка с торчащим в горлышке кусочком ткани. Тяжело дыша, Лейв поджег ткань от факела в другой руке и бросил прямо в морду макто.
Раздался взрыв, огненный дождь хлынул в глаза ящеру, и Ферхи заревел от боли. Он отдернул шею, мотая ослепленной головой, и теперь из его глазниц текла самая настоящая кровь. Воспользовавшись тем, что макто ничего не соображает, Лейв рванулся вперед, вытягивая из штанов свой кожаный ремень. Бьерн даже не успел понять, как он это сделал, а Лейв подбежал прямо к Ферхи, ловко запрыгнул ему на шею, оседлал ее и одним движением закрутил свой ремень прямо вокруг морды вопящего ящера, а потом со всей силы сжал ее.
Ферхи замотал головой, задергался, отчаянно рыча сквозь перетянутую пасть, пытаясь сбросить Лейва. Бьерн не раздумывал. Откуда-то нашлись силы, и Бьерн поковылял навстречу другу, поднимая цеп. Второй удар был не настолько сильным, как первый, да и бил Бьерн осторожно, чтобы не задеть Лейва. Цеп врезался в седло, Ферхи дрогнул всем телом и упал наотмашь в снег, а Лейв скатился с него мячиком через голову.
Только тогда Бьерн понял, что может дышать. Он проволокся мимо ослепленного макто, который был уже не в состоянии подняться и только утробно рычал, скаля перетянутую пасть. Лейв сидел на земле и потирал ушибленное плечо. При взгляде на Бьерна, лицо его исказилось.
— Ты ранен! Боги, Бьерн! Твое плечо!
— Заживет, — проворчал сквозь стиснутые от боли зубы Бьерн. — Ты сам как?
— Жив, — кивнул Лейв. — Оставайся здесь, а я помогу Тьярду.
— А где он? — вскинул голову Бьерн, оглядываясь по сторонам. Ни Сына Неба, ни царя нигде видно не было.
— Они за теми палатками, — махнул рукой Лейв, быстро поднимаясь с земли. — Перевяжись! Я быстро!
— Я пойду с тобой, — серьезно взглянул на него Бьерн.
Что-то мелькнуло в глазах Лейва. Он попытался было что-то сказать, потом просто махнул рукой:
— Хорошо. Обопрись на меня.
Поддерживая друг друга, как могли быстро они поковыляли прочь от огромной черной туши Ферхи. Откуда-то из-за соседних палаток слышался громкий мужской голос и совсем уж нечеловеческое рычание. Лейв, ничего не спрашивая, направился туда, и Бьерн был вынужден хромать следом, морщась от боли. Они завернули за шатер и увидели.
На выгоревшем пустыре, покрытом пеплом и кровью, дрались царь Небо и Тьярд. Они сцепились в рукопашной, отбросив прочь оружие, хрипя и давя друг друга. Ингвар выглядел поистине страшно: голый, покрытый ранами и кровью, чудовищно сильный. Мышцы на его теле казались сделанными из железа, а сам он был быстрее гадюки. Он кидался на Тьярда, пригнувшись, по звериному, награждая того тяжеленными ударами огромных кулаков, и Сын Неба, как мог закрывался блоками, но большая часть ударов все же достигала цели. Лицо его уже распухло, на губах выступила кровь. Бьерн с Лейвом вывернули из-за палатки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ингвар с ревом бьет его прямо по закрывающим торс рукам, а потом прыгает вперед. Тьярд не выдержал удара, и они оба покатились на землю.
