Царь подмял его под себя, и тяжелые глухие звуки ударов сопровождались сдавленными криками Тьярда. Потом царевич каким-то чудом умудрился вывернуться из-под Ингвара, наградив его чувствительным пинком в живот. Царь отлетел прочь, тяжело упав на землю, а Тьярд резко поднялся и ударил его по спине, ногой между лопаток, и Ингвар вновь упал лицом в снег.
— Отец! — закричал Тьярд разбитым ртом, и Бьерн слышал, как клокочет у него в горле кровь. — Отец! Вернись!
Вместо ответа Ингвар с рычанием бросился ему под ноги и вновь сшиб его на землю. Подтянувшись к нему на руках, он принялся бить его наотмашь в грудь.
— Мы должны помочь! — дернулся вперед Лейв, но Бьерн удержал его.
— Нет!
— Почему? — глаза у Лейва были огромными. — Он же убьет его!
— Не убьет, — тихо проговорил Бьерн, и уверенность в этом росла с каждой секундой.
Лейв только беспомощно оглянулся на дерущихся. А Бьерн смотрел, смотрел, и внезапно понял одну вещь. Сколько бы Ингвар ни бил Тьярда, как бы ни бесился сейчас, Сыну Неба не было до этого никакого дела.
Когда кулак царя врезался в его грудь, Тьярд кричал, и лицо его кривилось от боли. Но было в нем при этом бесконечное, невероятное спокойствие. Такое странное, такое совершенно несвоевременное сейчас.
— Не убьет, — одними губами повторил Бьерн, не понимая, о чем именно сейчас говорит.
А потом перед глазами все помутилось. Теперь он видел мир словно через белесую пелену, и все в нем происходило медленно, очень медленно. В груди Тьярда, куда врезался раз за разом кулак царя Небо, начало расти свечение. Бьерн сморгнул, думая, что ему показалось, но свечение никуда не делось. С каждым ударом оно становилось все ярче и ярче, будто его и выбивал из сердца Тьярда его собственный отец.
— Иртан!.. — выдохнул рядом Лейв. Судя по всему, он тоже видел.
Ингвар закричал от ярости, и кулак его взлетел так высоко, как никогда раньше, а мышцы на спине надулись буграми. Только вот он так и не опустился. Царь застыл с занесенным кулаком, а внизу, под ним, из груди его сына светило солнце, и его золотой свет заливал все вокруг, будто днем.
— Все кончено, отец, — проговорил Тьярд, и голос его был невыразимо гулким, каким-то вязким, перетряхнувшим Бьерна с ног до головы, словно он вновь оказался за Гранью, и прямо через него шли волны чужих эмоций. — Хватит. Теперь все будет хорошо.
И прямо на глазах Бьерна Ингвар медленно опустил руку и осел на снег. Теперь он сидел посреди разрушенного лагеря на коленях, безвольно опустив руки вдоль тела, а оба его глаза закрылись, словно он спал.
Тишина внезапно обрушилась на лагерь, такая звенящая, что Бьерн вылупил глаза.
— Смотри! — почему-то шепотом проговорил Лейв.
Он указывал куда-то вверх, и Бьерн проследил за ним взглядом. Все макто в небе перестали драться, и теперь медленно спускались по спирали на землю, мирные и спокойные.
Не понимая, что только что произошло, Бьерн заморгал и повернулся к Тьярду. Очень медленно Сын Неба поднялся с земли, и солнце в его груди померкло. Остался лишь слабый золотистый ореол, дрожащий на его коже, его крыльях, льющийся из его глаз. Тьярд выпрямился, а Бьерн мог только смотреть, как дрожащие капельки света скатываются по его длинным перьям и падают вниз, будто снежинки.
— Все закончилось, — тихо проговорил Тьярд, и гулкость исчезла из его голоса. — Теперь все будет хорошо.
Утреннее солнце было по-зимнему ярким и слепящим глаза. Его лучи пробивались сквозь откинутый клапан шатра совещаний, который каким-то чудом уцелел вчерашней ночью. Из-за сквозняка жаровни не успевали достаточно прогревать воздух, но закрыть входной клапан возможности не было: люди постоянно сновали туда и обратно, а на улице перед шатром выстроилась длинная очередь просителей.
Кирх устало потер глаза и поморщился от боли в суставах. Он так и не прикорнул ни на минутку со вчерашнего вечера, даже толком поесть и напиться чаю не успел. Нападение было слишком неожиданным и страшным, и его последствия оказались чудовищными. Да, макто каким-то чудом успокоились и прекратили бойню, но лагерь к этому времени уже давно превратился в хаос.
Большая часть палаток вельдов сгорела, причем к этому приложил руку и придурок Лейв. Поначалу его план с поджогом шатров оказался крайне удачным: пламя не давало макто приземляться между палаток, а едкий дым действительно укрыл от их глаз часть людей, сумевших таким образом избежать смерти. Но под утро поднялся легкий ветерок, и зажженное пламя перекинулось на соседние шатры, в результате чего выгорела значительная часть лагеря. А это означало, что наездники остались без одежды, вещей и крова над головой, без припасов и оружия. И теперь необходимо было расселить бездомных людей, одеть, обуть и накормить их, а потом в срочном порядке, пока сюда не подошли дермаки, вооружить их всех.
