Он быстро и методично разложил полотно и принялся обмазывать его мазью против ожогов, поглядывая на нимфу. Дыхание у нее было тяжелое и прерывистое, но лицо оставалось спокойным: обезболивающий настой действовал, а это уже кое-что. Во всяком случае, если продержится достаточно долго, пока мазь не начнет заживлять раны, то сердце выдержит нагрузку.
— Больше света, — потребовал Кирх не оборачиваясь.
За спиной что-то зашуршало, а потом громко затрещало: это Тьярд подбросил в костер целую вязанку хвороста. Костер зашипел, задымил, но занялся. Сразу же стало светлее, и Кирх принялся за дело. Очень осторожно он расстегнул на нимфе пояс с волнистым кинжалом в ножнах и отложил его в сторону. Потом взялся за одежду, двигаясь так медленно и аккуратно, как только мог. Кожа от ожога размякла и могла лоскутами сойти с тела. Если это произойдет, будут нарушены дополнительные дыхательные каналы, и нимфа задохнется, даже не приходя в себя.
— Помоги, — проворчал Кирх. Рядом сразу же показались сапоги Тьярда. — Подержи ее под плечи.
Вдвоем они приподняли нимфу и придали ей сидячее положение. Голова ее безвольно откинулась назад, потрескалась обожженная кожа на шее, но Тьярд осторожно придержал ее рукой в вертикальном положении. Кирх так же медленно и аккуратно принялся развязывать ворот рубахи. Под одеждой кожа была чуть-чуть лучше: ткань смогла немного уберечь нимфу, но разница была слишком незначительна для ее состояния.
Кирх очень осторожно и медленно стянул с нимфы рубашку, пока Тьярд придерживал ее под спину, отстраненно отметив, что у нее очень мягкая кожа. Он никогда еще не лечил женщин, да и обнаженными их тоже никогда не видел, поэтому теперь к научному интересу примешивалось еще и любопытство.
Торс у нимфы был жесткий, на плоском животе выступали бугорки мышц, хорошо развитые грудные пластины виднелись прямо под ключицами. Вот только тело все равно было более изящным, более плавным, чем у мужчин. На вкус Кирха, даже чересчур плавным. Впрочем, ему до этого никакого дела не было. Осторожно подцепив скрепленные застежки грудной обмотки на боку, он принялся разматывать бинты, следя за тем, чтобы вместе с ними не сошла кожа.
— Странно, да? — вдруг хмыкнул над его головой Тьярд. — Мы с тобой вдвоем раздеваем женщину. Да не просто женщину, а одну из анатиай!
— Ну, не о таком совместном времяпрепровождении я мечтал, честно говоря, — позволил себе скупую улыбку Кирх.
Тьярд ухмыльнулся в ответ, как мальчишка, и что-то внутри Кирха незаметно расслабилось. Он знал, что рано или поздно для них обоих придет время, когда им придется переспать с женщиной для продолжения рода. И царь, и Хранитель Памяти обязаны были иметь сыновей, чтобы передать им свои знания и власть для дальнейшего выживания народа вельдов. И старому обычаю не было никакого дела до того, хотелось этого самим царю и Хранителю Памяти, или нет.
Эти мысли натолкнули Кирха на кое-какие слова Тьярда, прозвучавшие еще в Небесной Башне, как только они с Лэйк получили крылья. Он искоса взглянул на Тьярда и осторожно спросил его:
— По поводу твоих слов о женщинах, Тьярд. — Сын Неба кивнул, вопросительно глядя на Кирха. — Ты помянул, что наши матери должны находиться рядом с нами, что ты будешь добиваться этого. Что ты имел в виду?
Осторожно сняв последние бинты, Кирх оглядел нимфу. У нее была большая выпуклая круглая грудь с маленькими сосками, совсем не такая, как у мужчин. Кожа на ней была в хорошем состоянии — лишь немного покраснела, и это было к лучшему. Если та часть тела, где находятся жизненно важные органы, будет меньше обожжена, тем лучше. Отложив прочь мокрые обмотки, Кирх осторожно наложил свежее полотно, пропитанное мазью от ожогов, и принялся наматывать слой за слоем.
— Я тогда вспомнил о твоей матери, да и вообще обо всех женщинах нашего народа. Почему все эти годы вельды отдавали своих женщин кортам? Раньше я этого не понимал, но теперь все становится яснее, — Тьярд говорил спокойно и уверено, голос у него был ровный. — Наши предки прокляли всех женщин за то, что натворила всего одна обезумевшая Крол, обвинили их во всем и постарались спихнуть с глаз долой. И что в итоге из этого вышло?
— Ты считаешь, что два отца не могут достаточно хорошо воспитать ребенка? — осторожно уточнил Кирх, закрепляя первый слой бинта и берясь за второй.
— Не в этом дело, — покачал головой Тьярд. — Дело даже не в том, что мы выгнали прочь всех женщин. Видишь ли, я считаю, что проблема в головах самих вельдов. Мы продолжаем ненавидеть женщин за то, что когда-то случилось. Мы виним их за это. Если бы мы попробовали не отдавать наших дочерей кортам, а растить их внутри города, воспитывать так же, как сыновей, возможно из этого что-нибудь и вышло бы. Возможно, мы бы изжили собственную вину за ненависть к ним.
— Ты думаешь, эта ненависть до сих пор есть среди вельдов? — изогнул бровь Кирх. — При том, что никто из них даже не помнит о прошлом народа гринальд?
