Когда они стояли на развалинах пристани, Саира прекрасно видела, как по лицу Эрис текла сама тьма, словно сгущенная глухая полночь или чернила. Теперь на ровном лбу и мягкой коже не было ни следа этой черноты, только лишь отсветы языков огня слегка играли на ее щеках, придавая им рыже-персиковый цвет. Просто все Каэрос ненормальные, вот и ответ на твои вопросы. Саира поежилась, потуже затягиваясь в шерстяное одеяло. Бесноватая нимфа, которая заставляет разведчиц сходить с ума и хотеть ее так, что вместе со слюнями из их ртов вытекают все оставшиеся мозги. Спокойная и рассудительная полукровка-эльф, которая вдруг выходит из себя и устраивает конец света, стирая с лица земли города. Да и еще и эта, пернатая пушная задница. Поистине, Роксана, Твое чувство юмора не поддается описанию, а вкус на женщин крайне странен.
Мысли о Небесных Сестрах вызывали внутри Саиры невероятную боль, но она, впрочем, как и всегда, только ухмылялась под нос. Слишком мало было одной поганой дощечки и заявления каких-то чужих ведунов с Северного Материка, слишком мало было слов нимфы, подтвердивших эту информацию. Слишком мало было даже проклятого грызущего и грызущего внутри червяка, что шептал Саире на ухо, что все они правы. Она все равно не поверит в то, что Аленны нет, никогда не поверит, что бы и кто бы с ней не делал.
…Темнота и сырость старого святилища. Стены, покрытые разноцветными наростами плесени, сквозь которые загадочно мерцают драгоценные камни в выходах породы. Длинные сталактиты, с которых медленно капает вода, и этот звук гулко отдается в барабанных перепонках, заставляя все тело трепетать от ожидания. Ветки ивы и березовые вязанки, от которых идет столь сильный, свежий запах, что хочется вдыхать его всей грудью. Каменная чаша источника в полу, а в ней танцуют золотисто-зеленые отблески, бросая неясные, дрожащие, плавные тени на потолок и стены. И там, в объятиях теплой воды, пахнущей ряской и утренней росой, Она, с глазами синими, как летнее небо, с руками нежнее рук мани, с улыбкой горячее, чем у самой страстной любовницы, и губами столь сладкими и пьянящими, что даже самый крепкий мед по сравнению с ними покажется прокисшим пивом…
На один миг Саира вновь вернулась в то старое святилище и ощутила на своих губах вкус губ Самой Милосердной, как всегда задрожав от силы и сладости воспоминаний. Не могло все это быть неправдой. Крылья за ее спиной, влага в ее венах, ее сила, — все это не было бредом обезумевшей Крол. Это была правда и истина, одна-единственная и верная, а все свои домыслы эти проклятые ведуны и еще более проклятущие корты могли засунуть себе поглубже в глотку и подавиться ими.
Со стороны костра кортов послышались приглушенные голоса, и Саира недобро глянула туда из-под нахмуренных век. Найрин навзничь лежала на одеяле любовника царевича, а тот быстро и методично толок в ступке какие-то травы, подливая туда кипяченой воды из котелка над костром, а другим глазом следя за тем, как Сын Неба раскладывает на земле свежие бинты, и периодически делая замечания. В общем-то, выглядел этот Кирх точно так же, как любая бабка-повитуха, собиравшаяся принять роды, или как какая-нибудь помешанная на своих склянках Ремесленница из тех, что на протяжении последних трех лет только и делали, что штопали Саиру вдоль и поперек. А это означало, что дело свое он знает, и нимфу ему доверить можно. Как бы тяжело это ни было признавать.
Но Саира все равно следила. Эта Найрин была дорога Лэйк едва ли не больше, чем ее родная сестра. Поначалу Саира яростно ревновала к ней свою волчицу, но со временем присмотрелась и кое-что поняла. Они были словно два щенка из одного помета: белый и черный, держались друг друга и понимали без слов, на уровне инстинктов и мыслей. И им обеим не было друг до друга никакого дела, но при этом что-то накрепко связывало их в одно целое. Возможно, Богини в очередной раз посмеялись над ними, не послав любви, но сделав их такими похожими. Впрочем, это уже Саиру не слишком волновало. Лэйк не любила эту женщину так, как Саиру, и этого было вполне достаточно для того, чтобы Саира проследила за безопасностью нимфы. К тому же, ненависть к кортам застарелой прогорклой волной поднималась к горлу. Ей не нужен был повод, чтобы прирезать их обоих, и если она заметит хоть одно лишнее движение в сторону своей сестры, никакие клятвы Лэйк ее не удержат. Тем более, что теперь они официально уже аннулированы: до Кренена они дошли, всю информацию узнали, и теперь уже их ничто не останавливало.
Внутри нее протестующее заныл желудок. Час был поздний, а ела она в последний раз очень-очень давно. Саира поежилась, устраиваясь поудобнее. Вот Лэйк вернется, и поедят. А то мало ли: приволочет за собой врагов, и придется уходить быстро, а с полным котелком горячей каши в руках улепетывать не слишком удобно.
