Возможно, все, что он сейчас делал, было бесполезным. Как в такой темноте, в этом грохоте и безумии можно было найти хоть кого-то? Да и скорей всего, друзья уже давным-давно убрались отсюда туда, где безопасней. Только Бьерн не мог бросить Лейва. Этот придурок был слишком уж невезучим, все время влипал в неприятности, и его нужно было найти. Вряд ли, каким бы хорошим наездником он ни был, он смог выбраться из этих паровых облаков. А это означало, что Бьерн найдет и вытащит его, как вытаскивал всегда, чего бы это ему ни стоило.
Вдруг слева в клубах пара мелькнула какая-то черная тень. Не раздумывая, Бьерн рывком повернул туда Гревара, и тот, издав протестующий вопль, лег на левое крыло. Горячий пар хлестал в лицо, забивая рот, от серы и испарений слезились глаза. Бьерн кашлял и почти ничего не видел из-за выступивших на обожженных глазах слез, но он упрямо гнал ящера туда, где ему почудился самый краешек крыла макто.
Впереди мелькнул длинный черный хвост со стрелочкой, бешено мотающийся по ветру, а потом чья-то фигура, низко прижавшаяся к спине макто. Она изо всех сил молотила пятками по его бокам, и ящер медленно, но верно, уходил по дуге вверх, преодолевая ураганные порывы горячего ветра. Иртан, молю тебя, пусть это будет Лейв! Бьерн, едва видя что-либо перед собой, погнал Гревара следом за мелькающей впереди тенью вельда.
Догнать его на таком встречном ветру не представлялось возможным, но хоть одно сейчас было хорошо: наездник уходил вверх, поднимая макто над облаком пара. И он был один, а это означало, что это либо брат Бьерна Дитр, либо Лейв. Разглядеть макто, на котором сидел всадник, Бьерн тоже не мог, а потому поручиться за то, что это совершенно точно кто-то из них двоих, не решился.
Со всех сторон от него били раскаленные столбы кипятка. В один момент такой столб вновь ударил прямо перед мордой Гревара, но Бьерн удержал его от падения и резкого маневра в сторону. Он просто не мог сейчас потерять из виду своего товарища. Иначе потом вновь придется искать хоть кого-то в этой толстой белой подушке пара, и найти его во второй раз уже вряд ли удастся.
Пар вокруг стал как будто гуще, и Бьерн окончательно потерял из виду всадника впереди. Впрочем, теперь он едва видел собственные руки с поводьями, а голова макто уже потерялась в белом покрывале. Выглядело это странно: словно ящеру кто-то отсек шею, а он все продолжает по инерции лететь вперед. Бьерн не успел удивиться увиденному: неожиданно макто с пронзительным воплем вырвался из пара прямо в густую черную ночь.
Чувство было такое, словно его, распаренного в бане, окатили ледяной водой. Бьерн судорожно глотнул морозного воздуха, едва не закричав, а потом потянул передние поводья на себя, заставляя Гревара забирать вверх. Ветер моментально выстудил обожженную и разгоряченную кожу, и ему стало немного легче. Впереди, буквально метрах в пятидесяти от него, летел Махнир, а на спине его сидел Дитр, низко пригнувшись к седлу и не глядя по сторонам. Что-то внутри Бьерна надорвалось, и он сразу же укорил себя. Он так надеялся, что это Лейв, но нельзя же было из-за этого не радоваться тому, что его брат выжил.
Громко прикрикнув, Бьерн повел Гревара наперерез макто Дитра. Брат поднял голову и обернулся на звук. Его испещренное тонкими полосками шрамов лицо слегка расслабилось, и он с трудом, но все же повернул своего Махнира навстречу Бьерну.
— Ты жив! — крикнул Бьерн, подлетая к нему и ощущая глубокую искреннюю радость с легким оттенком горечи из-за его недостойных мыслей. — Хвала Иртану! Ты видел остальных?
— Только Тьярда с Кирхом, но мы почти сразу же потерялись! — прокричал в ответ Дитр.
Вид у него был болезненный, вблизи это больше бросалось в глаза. Все мелкие шрамы покраснели и сочились сукровицей, да и кожа выглядела обожженной. Бьерн только сжал зубы. Ему-то лучше всех остальных было известно, какие муки перенес Дитр много лет назад, нарвавшись на взбучку от эльфов. С тех пор у него и остались эти шрамы в качестве памяти и наглядного урока. С тех пор каждый раз, когда рядом применяли свои способности эльфы, Дитр чувствовал недомогание и болел. Но ни разу еще его шрамы не воспалялись так сильно, как сейчас.
Они летели рядом, прочь от белого облака пара за спинами. Бьерн обернулся. Молочный гриб накрыл весь город, разрываясь алыми всполохами огня, рыча и шипя, словно гигантский южный полосатый кот. Где-то там был Лейв, и Бьерну нужно было возвращаться, чтобы найти его.
Он повернулся, чтобы сказать это Дитру, и слова замерли у него на языке. Впереди под ними шевелилось огромное море огоньков. Казалось, будто тысячи тысяч светлячков сели на траву и поют друг другу, слегка покачивая крыльями. Только Бьерн знал: это были не мотыльки. Это были дермаки.
