— Absolutment, [22]— уверил его Гастон. — Я восхищаюсь вами, Джонни.
— Он считает тебя и Бена простаками, Джонни, — нервно пояснила Мередит. — И это правда. Думаю, ты даже гордишься этим.
— Все зависит от того, Мерри, как ты понимаешь это слово, — резко ответил Джон. — Если ты имеешь в виду «напыщенный», «высокомерный», «позер»…
— Дорогой, — Элейн встала между сыном и Гастоном. — Мы лучше узнаем друг друга за обедом. Прошу к столу.
— Avec plaisir, [23]— самодовольно улыбаясь, Гастон предложил руку хозяйке дома.
Виновато взглянув на Питера и Мередит, Элейн пошла с ним к столу.
— Мне все ясно, — проворчал Джон. — Мне кажется, ты назвала его «безвредным»? Его поведение оскорбительно. Он флиртует с мамой. Ты видишь, Шеннон?
— Да, я заметила. Я хотела бы, чтобы и Мередит заметила это. Веди себя прилично за столом и, будем надеяться, бедная девочка поймет, что он из себя представляет.
Намеренно обойдя Бена, Мередит велела Питеру вести ее к столу. Остальные последовали за ними, не соблюдая формальностей. За столом Питер говорил комплименты своей жене. Он хвалил ее наряд, сервировку стола и даже аромат жареной утки, витавшей в воздухе.
— О, Питер, ты говоришь милые комплименты, — счастливо смеялась Элейн.
— Самой милой из женщин.
С едва заметным неодобрением Мередит и Джон наблюдали, как мать откровенно кокетничает с их отчимом.
— Черт возьми, что с ней случилось? — тихо спросил Джон.
— Наверное, заболела, — лукаво ответила Шеннон. — Посмотри, какая она румяная.
Джон сердито взглянул на свою невесту и демонстративно отвернулся к Бену.
— Ты должен погостить у меня. Когда ты увидишь девственные места, ты не захочешь возвращаться в этот город.
Шеннон с сочувствием смотрела на Бена, удивляясь, как можно не замечать его красоты и преданности. Должно быть, Мередит слепа. Отвечая Джону, смущенный кузнец спотыкался на каждом слове, стараясь быть одновременно и вежливым, и интересным.
Гастон был невыносим. Он не замечал явно враждебного отношения со стороны окружающих, перебивал всех и выплескивал на слушателей бесконечный поток «знаний» — розы следует срезать над узлом… свечи немного коптят, если их неправильно охладили… по показаниям его «инструментов» в течение нескольких дней будет стоять сырая погода…
Когда Питер предложил ему вина, Гастон нюхал и рассматривал его так долго, что Шеннон зарылась лицом в камзол Джона, пытаясь скрыть от Мередит насмешливую улыбку. Она надеялась, что девушка прозреет, глядя на француза глазами своей семьи, хотя в глубине души не верила этому ни на грош.
Мередит ловила каждое слово Гастона с восторженным вниманием. Исчезла говорливая веселая девушка с живыми, сверкающими глазами. Появилась спокойная, преданная науке женщина. Только один раз она отвела взгляд от Гастона, посмотрев с раздражением на смеющуюся мать.
Под конец месье Гарнье прочел Джону лекцию о людях, упивающихся красотами дикой природы.
— Я изучаю дикарей, — бодро сообщил он. — Мерри говорит, вы много времени проводите среди них. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
— Я не знаком с дикарями, — Джон свирепо смотрел на француза.
— Ах, — Гастон рассмеялся. — Вы их защитник? Очень благородно. Многие из моих соотечественников разделяют… ваше восхищение. Но признайтесь, туземцы — как это говорят? Vicieux?
— Злобны. — Перевела Мередит с сомнением в голосе. — Правильно, Джонни?
— Что ты имеешь в виду? Правильно ли ты перевела, что они злобны? — прорычал Джон.
— Твой французский улучшается, cherie, — похвалил Гастон девушку. — Боюсь, я оскорбил твоего братца.
— Джонни, как всегда, невыносим, — фыркнула Мередит.
— Мерри, ты ведь встречалась с Кахнаваки. Как ты считаешь, он злобный?
— Конечно, нет, — она отвернулась от брата. — Шеннон, заставь его вести себя прилично.
Шеннон обменялась с Элейн понимающим взглядом.
— Месье Гарнье. Мередит сказала, что вы знаете доктора Маршана. Он действительно выдающийся врач, как о нем говорят?
— Он хороший врач, но… выдающимся его не назовешь. Я бы поостерегся применять столь сильный эпитет к этому человеку.
— Но вы — выдающийся ученый? — Голос Джона полон яда.
— Mais qui. [24]
— Да, он выдающийся, — твердо сказала Мередит. — Гастон, расскажи им о своих экспериментах.
— Сомневаюсь, чтобы это было интересно, cherie, — он мягко улыбнулся. — Мне бы хотелось побольше узнать о вашей очаровательной гостье Шеннон, ваш акцент… как бы это сказать…
— Опять? — прорычал Джон. — Ее акцент: magnifique? Incroyable? Degoutant? [25]
— Джон Катлер, мне знакомы эти слова. Это — «великолепный», «потрясающий», но будем надеяться, не «отвратительный».
— Браво! — Гастон весело рассмеялся. — Она действительно великолепна, не так ли, Джонни?
— Зовите меня Джоном, — произнес тот сквозь сжатые зубы. — И будьте любезны обращаться к моей невесте «мисс Клиэри». Что касается моей сестры, она для вас слишком хороша; и если та хихикающая женщина, которая была моей матерью, пока не сошла с ума… держите свои елейные комплименты при себе и…
— Джонни! — Мередит была в панике. — Шеннон, заставь его замолчать.
