— Мне казалось, я любила раньше. Но нет, то была не любовь. Теперь я знаю, что такое любовь, и как она прекрасна.
— Выходи за меня замуж. Давай поженимся в середине июня без всяких условий. Будут лишь любовь и доверие.
— Пятнадцатого июня, — тихо произнесла она. — Да, хорошо. Согласна. Я хочу выйти за тебя замуж больше всего на свете.
— Никаких условий?
— Только любовь и доверие, — повторила Шеннон.
— Где мама?
— Не знаю, — ответила Мередит, глядя на брата, поверх накрытого к завтраку стола. Она намазала вареньем ломтик хлеба и протянула Джону. — Питер тоже еще не встал. Не заболели ли они?
— Вечером мама была очень возбужденной, — забеспокоился Джон. — Ты заметила, Шеннон?
— Нет. Какой изумительный завтрак! Изюм, тыква, все, что я люблю! Я должна поблагодарить Питера за сыр. Он ведь специально посылал за ним. Напомни мне об этом, Джон.
— Обязательно напомню, если он когда-нибудь выйдет из своей комнаты, — пробормотал Джон. — Не помню, чтобы мама болела. А ты, Мерри?
— Джонни, ты пугаешь меня. Что если они оба умерли или лежат без сознания… А мы сидим здесь и спокойно едим. Пойду посмотрю, — и девушка выбежала из комнаты.
Шеннон продолжала завтрак, едва сдерживаясь от смеха.
— Джон, хочешь сыра?
— Ты разве не слышишь, о чем мы говорим? — Джон, казалось, был вне себя от беспокойства. — Все это странно, Шеннон. Я знаю Питера Ван Хорна с детства. В этот час его всегда не было дома. Он первым из торговцев открывал свою лавку.
— Вечером он был немного бледен, — заметила Шеннон. — Думаю, ему необходим отдых. Джон, не смущай его.
— Как это?
— Он гордится своим трудолюбием и точностью. Ты начнешь расспрашивать, а он, пожалуй, больше никогда в жизни не позволит себе отдохнуть.
— Понятно. Но как объяснить поведение мамы?
— Очень просто. Она знает, что Питер джентльмен. Если она спустится вниз, то и он придет. Она, наверное, тоже заметила, что он бледен и поэтому… — Шеннон ласково улыбнулась вошедшей Мередит. — Они заболели?
— Нет.
— А что они сказали? — Джон нетерпеливо ждал ответа.
— Мне показалось, они спорят, — прошептала девушка. — Я не прощу себя, если они ссорятся из-за меня и Гастона. Шеннон, они никогда не ссорились. Никогда!
— Почему ты решила, что они ругаются? — невинно спросила она.
— Мама подошла к двери, и лицо у нее… ну, совсем красное, как Джонни и говорил. И она не впустила меня в комнату. Они всегда позволяли мне войти! Мне показалось, что мама заперла дверь.
На лице Джона было ясно написано беспокойство.
— Ты спросила, почему она не пришла завтракать?
— Спросила, — голос Мередит упал до трагического шепота. — Она сказала, что завтрак принесли им в комнату.
Дети с сомнением посмотрели друг на друга. Слова матери не вызвали у них доверия. Шеннон разглядывала их, онемев от удивления. Она не собиралась рассказывать Джону — ни к чему повторять ошибки — что еще у одной женщины в семье есть сексуальная жизнь. Он с трудом перенес весть о Мередит и Гастоне. И все же ни Мерри, ни Джону не приходило в голову, что Питер и Элейн хотят побыть наедине в своей спальне.
— Может быть, если ты пойдешь к ним, ты сможешь уговорить их. — Мередит с тревогой смотрела на Шеннон. — Они не станут ссориться в присутствии гостей.
Шеннон в недоумении пожала плечами.
— Если им принесли в комнату завтрак, и они заперли дверь, значит, не хотят, чтобы их беспокоили. Нужно с уважением относиться к чужим желаниям. Джон, ты собирался найти Бена Шиллера и пригласить его на обед.
— Собирался…
— И смотри, не введи его в заблуждение, — предупредила Мередит.
Джон хотел съязвить, но передумал и просто поцеловал девушек.
— Ведите себя прилично, — выходя из комнаты, он бросил пытливый взгляд в направлении спальни родителей.
Сестра Джона лукаво смотрела на Шеннон.
— Мы с тобой можем пригласить Гастона. Он сегодня у Энн.
— Его пригласят мама и Питер. Это не наше дело. И ты знаешь это.
— Если они когда-нибудь выйдут из своей комнаты, — пробормотала девушка. — Что они там делают? — Она вздохнула огорченно. — Надеюсь, за обедом они будут вести себя прилично. Будет ужасно, если они будут ссориться в присутствии гостей… и Гастона.
Если бы у Тора, скандинавского бога-громовержца, был младший брат, им был бы Бен Шиллер. Джон представил Шеннон своего бывшего наставника. Шеннон уставилась на него, открыв рот от изумления. Голубые, как у младенца, глаза. Масса коротких золотистых кудрей. Шеннон едва сдержалась — ни одна женщина не устоит, чтобы не взъерошить эти чудные волосы, — и крепко пожала Бену руку.
— Я много слышала о вас, Бен.
— Рад с вами познакомиться, — его глаза с надеждой пробежали по комнате, и Шеннон тихонько вздохнула. И правда, этот Адонис влюблен в хорошенькую глупышку, которая в эту минуту в своей комнате вертится перед зеркалом, краснеет и ждет прихода Гастона Гарнье.
Джон тоже заметил взгляд снедаемого любовью Бена.
— Мередит все еще прихорашивается. Идем, Бен, посиди с нами. Я хочу, чтобы вы с Шеннон познакомились поближе.
Бен взглянул на нее огромными глазами.
