— Поговорим о «почтительности», — Шеннон не обратила внимания на слова Элейн. — Он боится оскорбить вас своей решительностью. А вы настолько застенчивы, что не решаетесь позволить ему это. Может быть, вы осмелитесь сказать ему намеками.
— Больше не будем говорить об этом, — строго сказала Элейн. — Лучше забыть этот разговор.
— О’кей. Если не хотите…
— Не хочу… Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь. Намеками?
Шеннон игриво улыбнулась.
— Наденьте что-либо легкомысленное. Распустите свои прекрасные волосы.
— Он подумает, что я падшая женщина.
— Не будьте такой неразумной. В чем вы спите? В одной из тех рубашек, что вы дали мне? — Шеннон залилась веселым смехом, вспомнив, как возмутился Джон, увидев столь сложную амуницию. — Питеру понадобится не менее десяти минут, чтобы отыскать вас под этой кипой материи. А эти ужасные пуговицы! Он же дойдет до изнеможения, пока справиться с ними и разденет вас.
— Он никогда не раздевает меня, — смущенно, но честно призналась Элейн. — Джек всегда раздевал, а Питер…
«Вот беда! Положение гораздо хуже, чем я себе представляла». — Шеннон мысленно застонала, но вслух произнесла:
— Кажется, все намного проще, чем я думала. Удивите его однажды. Не надевайте свою кошмарную рубашку. Поверьте, он сразу поймет намек.
— Надеть легкую рубашку?
— Не надевайте ничего, — раздраженно сказала Шеннон. — Вы же его жена, Элейн.
— Шеннон!
— Честное слово, вам даже не нужно будет ничего говорить.
— Он умрет на месте.
— Господи, вы же не глупышка! Питер в прекрасной форме. Он нестар. Наслаждайтесь жизнью.
Элейн была потрясена. Глаза широко распахнуты от изумления.
— А вдруг он попросит меня объяснить свое поведение? Я сгорю со стыда…
— У Питера не будет желания разговаривать, — лукаво ответила Шеннон.
— У кого не будет желания разговаривать? — Джон неожиданно вырос у них за спиной. — О чем это вы здесь шепчетесь?
— О Мередит и Гастоне, — быстро нашлась Шеннон. — Я говорила, что, если Гастон будет вести себя неприлично, у тебя пропадет желание разговаривать. Ты просто стукнешь его.
— Ты права, — Джон ласково погладил мать по щеке. — Кажется, ты встревожена, мама. Не волнуйся. Я не стану его бить, пока он сам не даст повода.
— Что ты сказал?.. Хорошо, дорогой, — пробормотала Элейн. — Извините. — И она устремилась в кухню.
— Мама заболела? — Джон недоумевал. — У нее раскраснелись щеки.
— Она здорова, — Шеннон мягко улыбнулась ему. — Ты выиграл у Питера?
— Нет, он непобедим.
— Может да, а может нет. Придет день и он встретит достойного противника. — «Или придет ночь», — подумала она, вспомнив искреннее замешательство Элейн.
— Чему ты улыбаешься?
— Просто так. Пойду надену ночную рубашку.
— Можешь не трудиться понапрасну. Я приду через несколько минут, только взгляну на маму. Я никогда не видел ее такой румяной.
— Джон?
— Что?
— Сейчас или никогда. Я очень устала. Ты идешь? — Ей не нужно было оглядываться, чтобы удовлетвориться, идет ли Джон. Шеннон едва успела раздеться и нырнуть под одеяло, как он вошел. Глаза его горели от нетерпения.
— Ты мне угрожала. Сейчас я проучу тебя.
— Смелее, мне нравятся твои уроки.
— На этот раз будет собеседование. Садись и слушай. Послезавтра я еду в Ренселервик. Сегодня я хочу назначить день нашей свадьбы.
— А что, если доктор Маршан скажет, что я была замужем много-много раз?
— Успокойся, — проворчал Джон. — Не смешно. Сейчас ты моя, и я убью любого, кто попытается отнять тебя. Если из-за своих дурных манер ты снова ударишься головой и забудешь меня, я заставлю тебя снова влюбиться в меня.
— Каким образом?
— Мы пойдем на пруд купаться… — прошептал он ей на ухо.
— М-мм…
— Ради тебя я сбрею бороду…
— Волшебно…
— И я дотронусь до тебя… вот так, — рука Джона скользнула по гладкой коже и легла на треугольник внизу живота, покрытый шелковистым золотистым пушком.
— Кажется, мне стоит еще раз удариться головой, — Шеннон вздохнула, закрыла глаза, погрузившись в сладостное ожидание. — Продолжай обольщать меня.
— Я думал, мы разговариваем. Обсуждаем серьезный вопрос. Пришла пора узнать твои условия?
— Прямо сейчас? Сначала поцелуй меня.
— Шеннон…
— О’кей. Условие номер один. Обещай, что не будешь искать меня, если я исчезну.
— Ты единственная на земле женщина, которая может придумать подобный вздор, — Джон нежно погладил ее по щеке. — Если ты вдруг исчезнешь, всю жизнь я буду бродить по свету и искать тебя.
— Твое дело. Свадьба отменяется.
Он поморщился.
— Следующее условие.
— Зачем? — Джон упрямо нахмурил брови. — О’кей. Условие номер два. Обещай, что женишься еще раз. Но ты обязательно должен любить женщину, на которой захочешь жениться. Никаких браков по договору.
— Перестань, Шеннон. Ты ставишь условия, которые я не смогу выполнить. Давай договоримся. Если ты исчезнешь, я буду искать тебя, пока не найду. Но если ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что я должен уйти, я уйду.
— Если бы у тебя был хоть один шанс найти меня, — прошептала Шеннон, осыпая поцелуями его лицо.
— Клянусь, я буду вечно, днем и ночью искать тебя, — он был над ней. Она ощутила между ног его напряженную плоть, стон сорвался с ее губ.
