Оказавшись на мощеной камнем центральной площади, я поднял взгляд на висящий в воздухе крест над храмом. Васимир утверждает, что крест удерживается верой: молящиеся прихожане и служители церкви наполняют своим даром стены храма, который был построен с участием чародеев. Фактически это такое же устройство, как и любые другие, что я видел, работающее с магнитными полями, а может, и гравитацией. Но примечательно то, что без подпитки крест рухнет, и действительно именно вера людей в Бога зовет их молиться в церковь, тем самым заставляя крест висеть в воздухе вот уже несколько сотен лет. Этот крест как символ веры, символ того, что она все еще крепка.
Пока я рассматривал монументальный храм, ко мне подошел один из воев и молча протянул руку.
— Держи. — Я с размаху впечатал в его ладонь пять копеек, и тот сразу же сжал кулак, ухмыльнулся и пошел прочь.
Да, тут за все нужно платить, и за место на площади тоже, но я не унывал, так как верну эти деньги довольно быстро.
— Дамитар! Дамитар! — услышал я крик Никфора.
Огибая слоняющийся люд, ко мне бежал улыбающийся мальчишка с хорошим таким фингалом под глазом.
— Здравствуй, Дамитар, я уже тут. Давай начинать, — бросил пацан, когда приблизился, и тут же кинулся к тележке разбирать вещи.
— А ну, стоять! — гаркнул я и взял мальца за подбородок. — Хоро-о-ош, — протянул я, рассматривая синяк с разных сторон. — Рассказывай.
— Да нечего там рассказывать, — махнул тот рукой и снова кинулся к тележке, но я демонстративно остался на месте, продолжая сверлить Никфора взглядом. Тот поковырялся немного и обреченно вздохнул, повернулся ко мне, опустив руки и голову.
— Степай сказал, что ты не пользуешься даром и чарами, поэтому странный. Вот я ему в морду и дал.
— И кто кого?
Пацан тут же оживился, поднял голову и улыбнулся.
— Знамо кто, я, конечно. — Он согнул руки в локтях и потряс кулаками. — Так его отделал, теперь будет знать, как напраслину на тебя наговаривать! — Он вдруг насупился и, дотронувшись рукой до фингала, с обидой в голосе сказал: — А это случайно вышло.
— Понятно, — потрепал я пацана по волосам. — Ладно, давай раскладываться, а то вон, народ уже собирается.
— Ага, — бросил Никфор и снова полез в тележку.
В тележке был сборный мангал — обычный, без всяких изысков, запас дров и, конечно, маринованное мясо моловцы. Здесь вообще редко пользуются огнем, так как это требует дополнительных усилий и проще разогреть каменюку, но какой шашлык без дыма и углей?
Пока раскладывались, я думал о словах Никфора. Получается, что я вызываю подозрение даже у мальчишек, чего уж говорить о взрослых. Интересно, сколько еще времени я смогу тут пробыть, пока вопросы не начнут задавать уже прямо?
Через час были готовы угли для первой загрузки, и, пока Никфор поливал водой участки, где вновь вспыхнул огонь, я нанизал десять шампуров и положил их на стенки мангала. Спустя пятнадцать минут по центральной площади разнесся такой аромат, что народ волей-неволей стал подходить, глотая слюну. А я, чтобы не отставать от местных, завел свою шарманку.
— Кто мяса жареного хочет — подходи! С дымком да жаром, всем на славу, даром! Шашлычок румяный, соком полон, с запахом пряным, возьмешь кусочек — весь захочешь!
— Сколько хочешь за мясо свое? — остановился рядом мужичок, явно из купцов, судя по одеянию.
— Так почти даром отдаю такую вкуснятину. Всего копейка — и эта порция твоя, — я указал на шампур, — не только язык проглотишь, но и душу повеселишь.
Купец уже было хотел отвернуться, но шумно втянул через нос воздух, проглотил слюну и выпалил:
— А давай! — И подбросил монету, которую тут же поймал Никфор.
Купец получил шампур и, отойдя в сторонку, впился в кусок мяса зубами. Глядя на его закатывающиеся от удовольствия глаза, ко мне повалил люд из тех, кто еще сомневался. Математика у меня была проста: из моловцы получалось тридцать килограмм мяса, а на шампуре — около двухсот грамм, вот и выходило, что, продав все, я получу аж целых полтора рубля, что здесь считалось очень даже хорошо.
Торговля шла, и к обеду мясо стало заканчиваться. Когда на мангале осталось последних десять шампуров, я спокойно их дожарил и, сняв с огня, протянул Никфору:
— На, отнеси своим да и сам поешь, и без вопросов, — пресек я уже почти вырвавшееся возмущение. — И вот еще. — Я взял за руку пацана и вложил ему десять копеек.
Но прежде чем Никфор успел убежать, на площади поднялась суета, и вскоре показались длинные телеги под охраной настоящих танков. Точнее воинов, заколоченных в броню по самые ноздри. И, естественно, их доспехи светились узорами, но на вид они были легкими, а защитный контур формировался исключительно из защитных голубоватых поверхностей, как щиты у воев.
— Дальний обоз! — с придыханием сказал Никфор.
— Что еще за дальний обоз? — посмотрел я на пацана.
— Ты что, не знаешь? — скорчил удивленную рожицу Никфор. — Это торговый обоз в земли нелюдей. Они ходят через темный лес, отделяющий нас и нелюдей. — Он сделал паузу и, нахмурившись, добавил: — А этот, похоже, из самой столицы, вон его Святороки охраняют.
— Кто?
