— Во-о-о!.. — протянул боярин, подняв палец вверх. — Очень смышленый вьюнош, он такое удумал, что мне бы никогда в голову не пришло. Слушай…
Немного пригнувшись, я прыгал из стороны в сторону, при этом приговаривая:
— Ну давай. Вот же он я. Давай.
— Ну чего встала, смотри, какой я вкусный, — продолжал я дразнить животное.
Впереди, в метрах двадцати, стояла моловца, самка. Видя перед собой скачущего человека, да еще и на ее территории, она припала к земле и начала обходить по кругу, выбирая подходящий момент для атаки. А я перехватил удобнее сколоченный собственноручно, вполне добротный щит, а не то недоразумение, с которым пошел в первый раз.
В этот момент моловца издала урчащий звук и рывком устремилась в мою сторону. И хотя это не первая моя охота, но когда на тебя мчится пятидесятикилограммовая туша, становится не по себе, поэтому я весь сжался, готовый нанести удар. За пять метров до меня прямо из головы моловцы с характерным звуком вырвалась ветвистая молния и ударила мне в щит. Но я даже не заметил, спираль на щите из проволоки без всяких проблем передала энергию разряда на штырь, воткнутый в землю.
После первого опыта моя гром-амуниция претерпела изменения. На щите я установил ручку и петлю, разнеся их по краям, теперь он сидел на левой руке как влитой. Стальной трос был плотно закреплен на кожаной куртке как единое целое, и ничего не болталось. Но, кроме этого, теперь щит и копье подключались в общую сеть моего гром-костюма через резьбовые соединения, что давало возможность их снять.
Вся атака длилась буквально несколько секунд, за которые моловца успела пару раз разрядиться молнией. Уже отработанным движением я шагнул в сторону и нанес резкий удар копьем по мимо пролетающей тушке. В такие моменты я впервые благодарил судьбу за то, что мне довелось играть в лунный футбол, где я обрел навыки, помогающие мне сейчас.
По лесу разнесся крик раненого животного, а я сфокусировался на том месте, где в десятке метров от меня лежала моловца, но не спешил подходить. Отстегнув с пояса еще один штырь, направился к еще подергивающейся самке. Когда трос от первого штыря натянулся, я воткнул второй штырь и вернулся за первым, чтобы выдернуть его. Теперь мне хватало троса, чтобы дойти до моей жертвы. Подойдя ближе, я вытянул копье вперед и наблюдал, как разряды начали бить прямо в острие, но по такой же схеме все уходило в землю, и пришлось нанести еще один удар, чтобы, наконец, моловца испустила дух.
— Здорово! — услышал я мальчишеский голосок. — Эта крупнее, чем вчера. — Никфор замолчал, но через мгновение обижено спросил: — Дамитар, когда ты мне сделаешь такую сбрую?
— Мы же уже об этом говорили, Никфор, ты еще мал, — не оборачиваясь, ответил я. — Лучше помоги и притащи волокуши.
— Да, это я сейчас! — воскликнул Никфор, тут же переменившись в настроении, и я услышал удаляющийся топот ног.
С тех пор как я убил самца, Никфор сопровождал меня повсюду, и каждый раз, как только я выходил за забор, он уже меня ждал. Да и я не был против, даже наоборот, пацан мне нравился — любопытный и полон энергии, впрочем, как и каждый подросток в его возрасте. Можно сказать, что я взял на себя роль старшего брата и опекал как мог этого будущего маленького охотника.
Единственное, что меня смущало, так это его жизнь беспризорника. Где он ночует и что ест, пока находится вне поля моего зрения, я не знал и от этого испытывал чувство вины. А попросить Васимира взять его на подворье я не решался, опасаясь, что исчерпаю лимит гостеприимства. Но как бы там ни было, Никфор теперь бегал не в рванине, в которой я его повстречал, а вполне добротной одежде, хоть и не новой. Да и питался он гораздо лучше.
Через пять минут я уложил тушку моловцы на волокуши и, выпрямившись, потрепал русые волосы пацана.
— Слушай, Никфор, — решил я задать давно интересующий меня вопрос, — а почему моловцу не истребили до сих пор, если на нее регулярно охотятся?
— Несколько раз пытались, — сказал Никфор, вытерев нос рукавом. — Устраивали облавы большими обозами, специально чтобы выманить их побольше за раз, и на несколько дней это помогало. А потом они появлялись в таком же количестве.
— Почему?
— Никто не знает, — пожал плечами пацан.
— Понятно, — буркнул я, запоминая услышанное как еще одну загадку этой планеты. — Значит так, Никфор, — посмотрел я в любопытные глаза парня, — пока я тащу волокуши к воротам, ты пробегись вокруг меня и собери древесную смолу, как в прошлый раз. Вот тебе коробочка и лопатка. — Я протянул ему инструменты и спросил: — Сделаешь?
— Ага, — кивнул пацан и шмыгнул носом.
— Тогда дуй.
Никфор сорвался с места к ближайшему дереву и начал там ковырять лопаткой, а я, понаблюдав за ним секунд десять, взял волокуши и не спеша потопал на выход из леса. Дорога обратно в Ручейково предстояла не близкая, около полутора часов, но когда есть цель, все эти трудности кажутся не такими уж трудными.
— Жди меня завтра на торге, — сказал я Никфору, когда остановился около калитки на подворье Васимира.
