Говард Кинг приободрился, вспомнив, что на острове есть и другие люди. Это придало ему сил, несмотря на острую боль во всем теле. Он потянулся и повернул ключ в зажигании. Зарокотал мотор.
Он дал газ и медленно выжал сцепление.
Задние колеса завертелись вхолостую. Он включил передний привод. Тут же машина рванула с места, протаранив кусты. Через минуту она была уже на дороге.
Теперь Кинг вспомнил эту дорогу. Направо – к тираннозаврам. Машина Малкольма поехала налево.
Кинг повернул налево и двинулся по дороге. Он пытался вспомнить, как вернуться к реке, к кораблю. В памяти смутно встала развилка на вершине холма. Он решил, что доедет до развилки, поедет вниз по склону и уберется к чертям с этого проклятого острова.
Это было его единственное желание.
Убраться с острова, пока не поздно.
«Эксплорер» выбрался на дорогу, идущую по кряжу. Она петляла туда и сюда, поворачивая у самых скал. Во многих местах машину подстерегали отвесные обрывы, зато отсюда открывался вид на весь остров. Через некоторое время перед ними раскинулась долина: вон там среди деревьев спрятана вышка, вон, поближе, поляна с трейлером. Справа стоял старый лабораторный комплекс, а чуть дальше – деревня рабочих.
– Доджсона нигде не видно, – печально сказал Малкольм. – Куда он мог подеваться?
Торн потянулся к радио.
– Арби?
– Да, док.
– Ты видишь их?
– Нет, но… – замялся мальчик.
– Что?
– Может, вы вернетесь? Это так интересно.
– Что именно? – удивился Торн.
– Только что приехал Эдди. Он привез с собой детеныша.
– Что?! – воскликнул Малкольм, подаваясь вперед.
На грани хаоса может произойти все что угодно. Выжить становится очень сложно.
В трейлере все сгрудились у стола, на котором лежал без сознания маленький Т-рекс. Его глаза были закрыты, а на мордочке – пластиковый овал кислородной маски. Маска почти не сползала с тупого рыльца малыша. Тихо шипел кислород.
– Не мог же я его оставить, – оправдывался Эдди. – И я подумал, что если вылечить ему лапку…
– Эдди, – покачал головой Малкольм.
– Поэтому я врубил ему морфия из аптечки и забрал с собой. Видите? Кислородная маска ему как раз впору.
– Эдди, – повторил Малкольм, – этого нельзя было делать.
– Почему? Он в порядке. Мы просто возьмем лапу в шину и отвезем его обратно.
– Ты вмешался в систему! – возразил Малькольм.
Клацнуло радио.
– Это невероятно глупо, – произнес Левайн. – Невероятно.
– Спасибо, Ричард, – кивнул Торн.
– Я протестую против содержания любых животных внутри трейлера!
– Поздно ты спохватился, – сказала Сара Хардинг.
Она подошла к детенышу и начала снимать его кардиограмму. Все услышали удары маленького сердца – очень быстрые, примерно сто пятьдесят ударов в минуту.
– Сколько морфия ты ему дал?
– Ну-у… Понимаешь… Всю ампулу.
– Что? Десять кубиков?
– Вроде бы. Или двадцать.
– Сколько он пробудет в отключке? – спросил Малкольм у Сары.
– Понятия не имею. Мне приходилось усыплять львов и шакалов, когда я метила их. С ними нужно соблюдать дозу относительно их веса. Но с молодняком заранее ничего сказать нельзя. Может, они уснут на несколько минут, а может, и часов. Что касается молодых тираннозавров, тут я вообще не специалист. Собственно, все зависит от метаболизма, а у него он похож на птичий, очень быстрый. Вон сердце как бьется. Я только могу сказать, что нам нужно поскорее отправить его отсюда.
Сара приложила к лапе детеныша ультразвуковой излучатель и повернулась к монитору. Келли и Арби заслоняли экран.
– Будьте добры, освободите нам место. Пожалуйста, у нас не так много времени.
Когда дети отошли, на экране появилось бело-зеленое изображение костей ноги. Как он похож на большую птицу, поразилась Сара. Грифа или стервятника. Она передвинула излучатель.
– Ага… вот плюсны… вот малая и большая берцовая…
– А почему кости такие разные? – спросил Арби, указывая на плотные белые пятна на зеленых очертаниях костей.
– Потому что это детеныш, – ответила Сара. – Его кости большей частью состоят из хрящей, кальция мало. По-моему, этот малыш еще не может ходить сам, по крайней мере, не слишком хорошо. Вот. Взгляни на его коленную чашечку… Тут видна кровь в суставе…
– Откуда вы знаете анатомию? – удивилась Келли.
– Мне пришлось ее выучить. Я провела много часов над пометом хищников. Там оставалось множество обломков костей, и я старалась понять, кого из животных сожрали на этот раз. Посидишь так, погадаешь – и будешь отлично разбираться в сравнительной анатомии.
Она снова провела излучателем вдоль лапы детеныша.
– И еще мой папа был ветеринаром.
– Твой отец был ветеринаром? – поразился Малкольм.
– Да. В зоопарке Сан-Диего. Он специализировался на птицах. Но я не вижу… Можешь увеличить?
Арби щелкнул переключателем. Изображение увеличилось в два раза.
– Ага, хорошо. То, что нужно. Видите?
– Нет.
– Вот, на большой берцовой. Тоненькая темная полоска.
– Вон та темная полоска? – переспросил Арби.
