Проходя мимо стола, на котором все еще валялись черные боксеры Эйдена, я почувствовала легкое головокружение и остановилась, хватаясь рукой за спинку стула. Он спал с ней… Обнимал, ласкал, целовал… Дыхание участилось, когда разыгравшееся воображение стало безжалостно демонстрировать мне эти сцены во всех красочных подробностях.
«Надеюсь, когда срок годности у твоей очередной влюбленности истечет, ты уже приедешь сюда один, и мы повеселимся, как в прошлый раз…» – слова Меган эхом отозвались в моей голове.
Что, если однажды Эйден поступит со мной так же, как поступил с ней и сотней других девушек?
Могу ли я доверять ему?
Бакли общался с Меган легко и непринужденно, не испытывая раскаяния или чувства неловкости. Так, будто переспать с девушкой и без объяснений смыться, пока та спит – его привычный жизненный расклад. Но еще страннее то, что Меган снова готова принять его в свою постель. Господи, да эта одержимая идиотка целых полгода хранила его проклятые трусы, как какая-то фетишистка!
Нет-нет-нет! Я никогда не превращаюсь в одну из его долбанутых бывших подружек. Если Эйден Бакли отработает на мне свой любимый сценарий, то я расправлю плечи, подниму подбородок и сверну ему шею голыми руками. Я не позволю кому бы то ни было топтать мою гордость.
Я стащила свои розовые трусики и бросила их рядом с боксерами Бакли. Если Меган так нравится коллекционировать чужое нижнее белье, то пусть подавится.
Эйден нервно наматывал круги вокруг машины, уткнувшись в телефон, который ярко освещал в темноте его лицо. Услышав мое приближение, он повернул голову и воскликнул:
– Ну наконец-то! Почему так долго?
– Не могла найти туалет.
– Все нормально? – спросил он, уставившись на мои руки, которые мертвой хваткой держались за полы коротенького платья. Любой порыв ветра мог стать смертным приговором для моей голой задницы.
– Конечно, – пожала я плечами.
Он обошел автомобиль и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. Я нырнула в прохладный салон и натянула платье на колени. Адреналин до сих пор бушевал в моей крови. Три безрассудных поступка за вечер – мой личный рекорд.
Эйден завел двигатель и резко сдал назад, врезаясь в другой автомобиль. Заорала сигнализация. Я испуганно посмотрела в боковое зеркало и увидела внедорожник Бена, правая фара которого была разбита.
– Вот теперь нам действительно пора, – захохотал Эйден, выкручивая руль.
Все напряжение, которое накопилось внутри меня за этот вечер, вылилось в громкий искренний смех.
– Поверить не могу, что ты это сделал! – прокричала я, вытирая слезы, выступившие в уголках глаз.
– Сказала та, которая окатила водой хозяйку вечеринки!
Ох, Эйден, ты и половины не знаешь…
– Она сама напросилась.
– Клянусь Богом, Хейли, я в жизни никого так не ревновал, как тебя. Твою мать, да я вообще до встречи с тобой не знал, что такое ревность.
Мое сердце пропустило удар.
Мне до смерти захотелось его поцеловать.
Я боролась с этим желанием весь путь до отеля, но стоило нам оказаться в кабине лифта, как силы сопротивления покинули меня. Затаив дыхание, я обхватила его рукой за шею и притянула к себе для поцелуя. Когда наши губы встретились, Эйден резко отстранился и нажал кнопку аварийной остановки. Лифт дернулся и замер.
– Что ты делаешь, – прошептала я. – Здесь же камера!
Прикусывая зубами мою нижнюю губу, Эйден приподнял меня и усадил на поручень. Мои руки вцепились в его плечи, а пальцы ног в туфлях поджались от удовольствия. Эйден жадно поцеловал меня, сбивая наше дыхание. Его рука скользнула под подол платья, и его глаза внезапно широко распахнулись от удивления.
О, нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Сгорая от стыда, я толкнула его в грудь и спрыгнула с поручня.
Из переговорного устройства лифта раздался напряженный женский голос:
– У вас все в порядке?
Эйден нажал кнопку голосовой связи и хрипло ответил:
– Да. Тридцать первый этаж, пожалуйста.
Лифт ожил, и мы в полной тишине поехали наверх.
– Скажи, енотик, а девственницы не носят нижнее белье по религиозным убеждениям или от отчаяния?
Я продемонстрировала придурку средний палец и захлопнула дверь ванной перед его носом. Мне потребовалось всего пять минут, чтобы принять душ. Кажется, это мой личный рекорд. Каждую секунду мне казалось, что Эйден с криком: «А вот и Джонни!»10 распахнет запотевшую стеклянную дверку душевой кабины.
Я надела пижамные шорты с изображением рыжих лисичек и свободную серую майку. Что бы там Бакли себе не нафантазировал, на кровати королевского размера этой ночью я буду спать одна.
Я приложила ухо к двери и прислушалась. Эйден разговаривал по телефону. Судя по всему, он звонил в обслуживание номеров, чтобы заказать еду. Идеально. Я умираю с голоду.
Подсушив волосы феном, я скрутила их в узел на макушке и нанесла на лицо увлажняющий крем с надписью «Трамп». В этом отеле даже туалетная бумага была так подписана. Не уверена, что хотела бы, чтобы моим именем кто-то подтирал себе задницу, но у миллиардеров свои причуды…
